Статьи

Имперские призраки белорусского национализма / Алексей Волгин

17.02.2013 03:44

Великое княжество Литовское до поглощения его Польшей

Среди всех постсоветских государств путь политического развития Белоруссии является одним из самых интересных. В связи с этим предметом отдельного анализа могут стать взгляды белорусского экспертного сообщества на основные вопросы и вызовы, стоящие перед республикой во внутренней, а особенно во внешней политике.

С приходом в 1994 году на президентский пост Александра Лукашенко была предотвращена попытка превратить Белоруссию в обычную антирусскую этнократию постсоветского образца (Прибалтика, Украина, Молдавия). Новый белорусский руководитель вернул русскому языку статус государственного, чётко обозначив курс развития республики названием своей президентской программы – «Вместе с Россией». При активном участии Лукашенко был подписан сначала договор о Союзе Белоруссии и России, а вслед за ним – договор о Союзном государстве. Вообще, в годы, когда президентом РФ был Борис Ельцин, влияние Лукашенко в России неуклонно росло, в масштабах российской политики он превратился в фигуру, обладающую настолько значительным весом, что вполне серьёзно мог рассматривать себя как ельцинского преемника. В те годы у Минска присутствовал только один внешнеполитический вектор, что впоследствии позволило Геннадию Зюганову охарактеризовать Белоруссию как «большую Россию, чем сама Россия».

Когда на рубеже веков стало ясно, что шансов возглавить Кремль у Лукашенко нет, белорусское руководство приняло решение строить собственную независимую государственность. Достаточно быстро "выяснилось", что Россия для Белоруссии не только близкая страна и союзник, но и  потенциальный источник различных опасностей вплоть до лишения суверенитета. В частности, белорусскими СМИ была широко растиражирована фраза Владимира Путина про «шесть областей» (в виде которых Белоруссия должна по частям соединяться с Россией) - при том, что явных свидетельств того, что Путин произнес её и именно в указанном контексте (вхождение Белоруссии в состав РФ), нет. В связи с этим официальному Минску понадобилось срочное идеологическое обоснование корректировки внешнеполитического курса.

В идеологическом плане в белорусском внешнеполитическом истеблишменте на тот момент, опять же, присутствовал лишь один официальный вектор – пророссийский. В республике также действовала прозападная оппозиция, пребывавшая в те годы в отчуждении, граничащем с маргинальностью. Казалось бы, по логике вещей в качестве новой модели напрашивалась стандартная постсоветская «многовекторность» (Украина при Кучме, Грузия при Шеварднадзе, Азербайджан, Средняя Азия) – то есть маневрирование между Россией и Западом при стремлении урвать как можно больше у обоих. Однако Лукашенко, по всей видимости, посчитал, что это для него слишком мелко. В результате было фактически официально заявлено о создании серьёзного, мощного независимого государства, способного говорить на равных с любыми сильными мира сего, настоящего субъекта мировой политики.

Эта линия особенно чётко проявилась к концу первого десятилетия XXI века, когда между Россией и Белоруссией начались сырьевые конфликты. Экономические успехи республики (объявленные «белорусским чудом») подхлестнули уверенность белорусского политического класса и экспертного сообщества. Провластные аналитики начали создавать медиа-образ эффективного государства с модернизированной промышленностью и экономикой, чьё внешнеполитическое влияние усиливается пропорционально экономическому росту. И, главное, Белоруссия, сохранившая и даже улучшившая советскую промышленную базу,  в их версии полностью превосходила "отсталую сырьевую Россию". Когда Лукашенко потребовал от своей дипломатии развивать отношения с «третьим миром», это было представлено едва ли не как настоящая белорусская экспансия в далёкие страны Латинской Америки и Ближнего Востока. «Мы строим в Венесуэле вторую Белоруссию», - заявлял в 2008 году политолог Юрий Шевцов. Из других его выступлений и статей того времени  следовало, что:

- в результате действий Белоруссии в Европе скоро появится венесуэльская нефть, которая составит существенную конкуренцию российской;

- Белоруссия построит в Рижском порту нефтетерминал, который настолько серьёзно изменит всю конфигурацию регионального транзита ресурсов, что Минск не только достигнет полной энергетической независимости от России, но и с помощью нефтепровода Одесса-Броды создаст  технологическую возможность появления к 2011 году в регионе Балтийского моря  «заметного количества "одесской" нефти, которая составит конкуренцию "питерской"». «А затем эта нефтяная артерия станет костяком для политических проектов ЕС и США в регионе Каспийского моря с тем, чтобы возобновить стратегическое значение закавказских нефтепроводов», - писал Шевцов. При этом, по его мысли, в новом нефтяном порту в Риге Белоруссия, ни много, ни мало, получит 50% собственности;

- Белоруссия также может получить 50% латвийского порта Вентспилс;

- и всё это позволит создать ей собственный морской флот на Балтике.

В то время (напомню, это был 2008 год)  подобных идей придерживалась значительная часть белорусского официоза. Создавалось впечатление, что речь идёт не о небольшом постсоветском государстве с населением менее 10 млн человек, а, скорее, о живом и растущем наследнике Великого княжества Литовского и чуть ли не Речи Посполитой Польши и Литвы (подчинённой частью которых были земли Белой Руси), становлении молодой империи, ну или по крайней мере серьёзной державы, претендующей на глобальный геополитический статус. В экспертном сообществе вполне серьёзным тоном произносились фразы в духе «Россия – сырьевой придаток Белоруссии», обсуждались перспективы подключения Минска к решению арабо-израильского конфликта. И, что самое интересное, многие из вышеозначенных проектов действительно удалось запустить. В Европе действительно появилась венесуэльская нефть, а нефтепровод «Одесса-Броды» действительно заработал в аверсном режиме. Вот только продолжалось это не очень долго. Нефть, которую продавал Лукашенко   Уго Чавес, по своей цене оказалась поистине золотой, и, по некоторым оценкам, существенно приблизила экономический кризис, ударивший по Белоруссии в 2011 году. Доставку танкерами пытались заменить поставками по своп-схеме из Азербайджана, для чего и понадобилась труба «Одесса-Броды», но и это пришлось свернуть. Кризис 2011 года, в результате которого национальная валюта девальвировалась на 300%, казалось, расставил всё по своим местам.

Однако мечты о величии никуда не делись. Новое поколение белорусских экспертов-державников не заставило долго себя ждать.  «Нашим элитам необходимо отбросить декадентствующие варианты капитуляции и изоляции, а твердо осознать, что единственный шанс и наш белорусский ответ на вызовы эпохи — ЭКСПАНСИЯ! - пишет политолог Александр Шпаковский. - Белорусское общество должно выбрать безальтернативный путь развития — геополитическую экспансию и стремление к лидерству, направленному на единение народов северной традиции. Подобная сверхцель дисциплинирует власть и население».

«Кто знает, может, именно здесь, на нашем клочке земли, суждено зародиться новой формации европейских народов, которая в грядущую эру соберет под своим имперским крылом весь континент — от океана до океана», - вторит Шпаковскому его соратник по творческому объединению «Цитадель» Александр Синкевич.

Характерно то, что кроме РФ, ни в одном из постсоветских государств (по крайней мере, географически принадлежащих к Европе) экспертное сообщество  не испытывает имперской ностальгии столь специфического толка.   Стремление играть в глобальную геополитическую игру, возглавлять её, желание претендовать на нечто намного большее, чем статус обычной республики, не оставляет и белорусскую интеллигенцию, космически далёкую от реальной экспертизы.

Те же Шпаковский с Синкевичем отрицают западнорусизм  (идейную доктрину, согласно которой белорусы являются западной ветвью русского народа),  предпочитая ему белорусский национализм. Однако приведённые выше цитаты, похоже, свидетельствуют о том, что русскость в политическом мышлении этих авторов укоренилась значительно сильнее, чем им хотелось бы. Тоска по большим проектам, желание экспансии, создания новой империи – но уже без России, утратившей свой глобальный статус – всё это слишком явные свидетельства неосознанной принадлежности к русской политической традиции.

Но этим белорусским экспертам хочется пожелать минимальной честности для того, чтобы признать – им просто слишком тесно в маленькой Республике Беларусь, как тесно в ней самому Александру Лукашенко.  И разве можно винить белорусов в том, что они хотят жить в империи? К сожалению, главной причиной здесь является поведение России, отказавшейся от имперского статуса, и до сих пор этот отказ не пересмотревшей. «Когда же ты станешь державной?», - обращался к России белорусский политолог Вадим Гигин.

И действительно, когда?

Подшивка

Другие публикации


09.01.19
Журнал «Освобождение». 1903. №17 (41)
09.01.19
Журнал «Освобождение». 1903. №15/16 (39/40)
20.11.18
Журнал «Освобождение». 1903. №14 (38)
20.11.18
Журнал «Освобождение». 1903. №12 (36)
20.11.18
Журнал «Освобождение». 1903. №11 (35)
VPS

Новости партнёров


Загрузка информера...