Скандал или диагноз? ЛитРЕЙВ в Российской государственной библиотеке / Александр Мазурицкий

Как показывает практика, крупные СМИ редко обращают внимание на то, что происходит в наших библиотеках. Если библиотеки и интересуют   средства массовой информации, то в тех случаях, когда там происходит что-то экстраординарное. Помню, какой интерес вызвал пожар в ИНИОН, широко освещаются случаи хищения книг, протесты библиотекарей и читателей против непродуманных действий учредителей, связанные с закрытием или переформатированием библиотек.

Конец октября подарил нам экстраординарное событие, из ряда вон выходящее из всего того, что было раньше. Не припомню, чтобы сразу два центральных телевизионных канала (а ещё и некоторые радиостанции) заговорили о мероприятии, которое состоялось в Российской государственной библиотеке. Попробуем разобраться в том, что же такого произошло в одном из символов библиотечной России. 8 октября 2026 года на сайте Российской государственной библиотеки появилась информация о планируемой в библиотеке акции под названием ЛитРЕЙВ сообщалось о деталях этого действа самой библиотекой. Формат события был обозначен как социокультурный эксперимент на стыке литературы и электронной музыки, а также сообщалось  о  того, что всё будет проходить на нескольких площадках: три танцпола, перфомансы, световое шоу, фотозоны и «литературный коллаж».  Из анонса следовало что мероприятие должно объединить литературу и электронную музыку. Оно было ориентировано на молодёжную аудиторию 16+ Сообщалось, что вход бесплатный и осуществляется на основе читательского билета, который будет автоматически оформляться при регистрации. Не станем скрывать, сообщение вызвало большой ажиотаж. После анонса мероприятие вызвало большой интерес, в первые дни после публикации на регистрацию записалось около восьми тысяч человек. На одном из электронных ресурсов сообщалось, что в этот день в библиотеке собрались любители электронной музыки и постоянные читатели библиотеки, которые захотели увидеть всё в новом формате. Понять суть данного действа нам помогут слова главного его бенефицианта, директора Российской государственной библиотеки В. В. Дуды. Ещё до начала акции он объяснил её концепцию. Основная идея заключалась в том, чтобы привлечь молодежь и доказать актуальность книги. Директор библиотеки говорил о том, что главная цель ЛитРЕЙВа состоит в  «объединении вечных смыслов великой литературы с мощной энергией электронной музыки, чтобы доказать: книга, это не архаика, это самый актуальный культурный код». По его словам, библиотека должна не только сохранять наследие, но и «находить новые формы взаимодействия с читателями», чтобы вернуть молодое поколение в читальные залы. Он также заявлял, что «ЛитРЕЙВ» это «не разрушение традиций, это их самое смелое продолжение.

Таким образом,замысел орга низаторов, на словах был почти благородным. Генеральный директор «Эксмо» Евгений Капьев заявил: «Чем больше будет таких экспериментов, тем живее будет книга». Представители библиотеки пояснили, что цель, привлечь «живую, громкую, ищущую аудиторию, о которой втайне мечтает каждая библиотека мира», и что это «не дискотека в книгохранилище», а попытка привести молодёжь к книге. 

После того, как наряду с положительной реакцией на мероприятие и  появилась его критика, пресс-службе РГБ пришлось выступить с рядом пояснений. Руководство подчеркивало, что мероприятие прошло в основном здании, «которое не относится к зоне хранения книжных фондов». Были соблюдены «все правила от техники безопасности до норм приличия», а помещения «отвечают всем нормам пожарной безопасности и антитеррористической защищённости. Руководство настаивало на том, что мероприятие не было обычной вечеринкой. В официальном ответе говорилось: «Во главе „ЛитРЕЙВа“ стоит Книга. Во главе стоят издатели… и писатели. И, самое главное, — Читатели. Молодые читатели». Подчёркивалось, что это была попытка «разговаривать с новым поколением на его языке, чтобы затем привести его к языку Толстого, Достоевского и Пушкина». В своих заявлениях библиотека демонстративно признавала важность момента: «Мы в Ленинке понимаем всю колоссальную ответственность, которая лежит на нас. Перед историей. Перед поколениями библиотекарей, читателей, которые строили и берегли это величие». Сообщалось, что после мероприятия помещения остались в чистоте и порядке, что позволяет библиотеке продолжить работу в штатном режиме. Кстати, хотелось бы дополнить данное сообщение тем, что  алкоголь на мероприятии был запрещён. Честно признаюсь, высказывания коллег меня несколько опечалили, видимо они так и не поняли почему их «инновационная идея» большинством не была воспринята позитивно. 

Наши коллеги не учли того, что, к счастью, ещё остались люди, для которых библиотека остаётся сакральным местом. Обратимся к истории.Изначально библиотеки были в буквальном смысле сакральными местами.  В Александрийской библиотеке её сотрудники выполняли функции храмовых жрецов, совершая религиозные ритуалы.В более позднюю эпоху Просвещения публичные библиотеки мыслились как «новые соборы города», величественные здания, которые должны были внушать благоговение перед разумом и знанием. Чтобы убедиться в этом, достаточно отыскать в интернете подборку «Красивейшие библиотеки мира». Величие библиотечных зданий ушедших эпох, высокие своды, колоннады, мозаика говорят в пользу того, что архитектура по сути дела «сакрализировала» миссию библиотеки. Можно по-разному относится к книге  библиотекаря и теолога Нэнси Каликоу Максвелл «Sacred Stacks: The Higher Purpose of Libraries and Librarianship» («Священные фонды: Высшее предназначение библиотек и библиотечного дела»), но здесь уместно привести её идею о том, что библиотеки надо рассматривать  как «сакральные, светские институты», которые выполняют функции, традиционно присущие религии.

Вот что пояснили «Известиям» представители РГБ: «Вижу тревогу в глазах людей, для которых Библиотека — это тихий храм знаний. Для нас «Ленинка» — это тоже храм… Но храм, в который не приходят люди, — это музей. А мы не музей. Мы — живая, бьющаяся артерия страны». Наши коллеги фактически приравняли «тишь библиотек» к «музейности» и «нежизнеспособности». Между тем исследования сакральности библиотек показывают обратное, тишина является не признаком омертвления, а условием для глубинной, внутренней работы. В научной зарубежной и отечественной литературе библиотека описывается как «сакральное» пространство культуры, которое позволяет человеку «в рефлексивной тишине» получить доступ к своей внутренней сути. И здесь хотелось бы вспомнить статью К.Б. Лавровой «И храм, и мастерская. Библиотека как „третье здание“», опубликованной в четвёртом номере журнала «Библиотечное дело» за 2009 год. Основные смыслы статьи состоят в том, что по мнению автора,библиотека выступает не только как утилитарное учреждение, но и как пространство, обладающее сакральным измерением. Можно сколько угодно иронизировать по поводу библиотечной тишины, но она обозначает особый мир библиотеки. И здесь хотелось бы вспомнить известное стихотворение Беллы Ахмадулиной «По улице моей который год…» со словами «даруй мне тишь твоих библиотек». Заполняя залы «толпами» и «стробоскопами», РГБ не «оживляет» храм, а лишает его той самой среды, которая делает возможным уединённое размышление.  Сакральность библиотечного пространства заключается в том, что оно дистанцируется от повседневного. Библиотека как «сакральное пространство культуры» держится на том, что она — «иное» место, где действуют другие правила  ? тишина, сосредоточенность, погружение в глубинные смыслы текста. Нравится это или не нравится руководству РГБ, но ЛитРЕЙВ  ? это предельное выражение развлекательного, шумного, коллективного. Внося его в библиотеку, организаторы не «оживляют» сакральное, а десакрализируют его, лишая библиотеку её уникального статуса «убежища мысли». Если библиотека становится «такой же, как везде» — с громкой музыкой и световыми шоу, — она теряет ту самую функцию психологической и интеллектуальной разгрузки, которая и делала её сакральной.  Для автора статьи то, что произошло   в Ленинке, является ещё одной составляющей понятия «разбиблиотечивание», которое обосновал выдающийся отечественный учёный, гуманист и просветитель А.В. Соколов.

Возвращаясь к высказыванию сотрудников Ленинки, хотелось, чтобы они поняли, что «живость» не тождественна «громкости». Подлинная «жизнь» библиотеки заключается в интенсивности интеллектуальной и духовной работы, а не в уровне децибел. Читальные залы, полные сосредоточенных людей, ежедневно доказывают, что библиотека «жива» и без диджеев. Аудитория, которая приходит за знанием и уединением, — это тоже «живая, бьющаяся артерия», просто её пульс иной. Анализируя объяснения руководителя библиотеки и её сотрудников, приходится заметить, что мы имеем дело с подменой понятий.   Привлечение не равнозначно  развлечение. Руководство заявило, что цель мероприятия состоит в том, чтобы «привести» молодых людей к Толстому и Достоевскому через язык рейва. Между выбранной тактикой привлечения к чтению и сущностью пространства для сосредоточенного чтения имеются сущностные противоречия. Непонятно почему коллеги решили, что, если человек пришёл танцевать и слушать музыку, он обязательно придёт читать? Результат привлечения молодёжи к чтению достигается не разовыми мероприятиями, а ежедневной, кропотливой  и систематической работой. И прежде, чем готовить сценарий мероприятия,  его организаторам можно было бы обратиться к  Республиканской библиотеки для молодёжи, имеющей 60-летний опыт этой работы. Кстати, действо, подобное ЛитРЕЙВу, в ней выглядело бы более уместно, так как оно было бы не разовой акцией, а органично входило в стратегию действий библиотеки по привлечению к чтению молодёжной аудитории.

Попробуем вычленить из информационного потока наиболее значимые аргументы против того, что произошло в стенах библиотеки. Глава «Лиги безопасного интернета» Екатерина Мизулина заявила, что в фондах РГБ хранятся «подлинники книг начиная с XV века, издания Иоганна Гуттенберга, Ивана Федорова», и предположила, что их могли вынести «под шумок». Ведущий ВГТРК Андрей Медведев написал, что «библиотека — это определённо не место для рейва», сравнив ситуацию с «обедом в театре» или «танцами в морге». Военкор Сергей Карнаухов и вовсе призвал уволить руководство библиотеки «в полном составе». Самой эмоциональной и бескомпромиссной критикой стали высказывания общественного деятеля и актрисы Я.Е. Поплавской, которая назвала произошедшее не иначе как «бесовской вечеринкой». По мнению Яны Евгеньевны, подобные «заигрывания с молодёжью» — это тупиковый путь. «Да не будут они ходить читать, любому разумному человеку очевидно», — подчеркнула она, задав риторический вопрос: «Можно ли себе представить, чтобы в церкви устроили подобное "для привлечения прихожан"?!».

Хотелось бы упомянуть здесь небольшое социологическое исследование, которое провёл в социальных сетях заведующий Научно-исследовательским отделом библиотековедения ИНИОН РАН С.В. Соколов. Оно показало подавляющее большинство негативных отзывом о ЛитРЕЙВе по сравнению с позитивными. Это позволило ему сделать следующий вывод: «По сути, речь идёт не о локальном просчете организаторов, а о признаке размывания культурного суверенитета. Главное книгохранилище страны выполняет функцию хранилища культурной памяти, а не площадки индустрии развлечений. Использование священного для национальной памяти пространства для рейва в честь Хэллоуина создаёт прецедент признания допустимым чужого обряда внутри учреждения, призванного охранять культурную преемственность. Показателен и разрыв между декларациями и практикой учреждений: заявления о культуре как опоре суверенитета не согласуются с решением, вызвавшим массовое отторжение».

Заставляет задуматься отзыв на ЛитрРЕЙВ сотрудницы Самарской областной универсальной научной библиотеки, кандидата педагогических наук Г.А. Кузичкиной, которая пишет: «... Поиски оригинальности, упорное стремление показать, что библиотека  ? это "нескучное", третье место, не всегда удачны. И чем выше статус библиотеки, тем сложнее задача, тем продуманнее должна быть стратегия. Замечу, что позитивный опыт есть, посмотрите, как работают ГПНТБ РФ, ГПНТБ СО РАН и другие научные библиотеки. Они избрали важное направление  ? популяризация науки, просветительская деятельность, с акцентом на интеллектуальный досуг, поддержку личностного развития пользователей, вхождение научной библиотеки в жизнь местных сообществ. И это не скучно, это по-настоящему нужно!»

Можно по-разному воспринимать аргументацию упоминаемых здесь известных в медийном пространстве людей, но дело в том, что критика   попала в болевую точку. «ЛитРЕЙВ» действительно стал символом того, что происходит с культурными институциями, когда они пытаются выжить в условиях  рынка и «привлечения аудитории» любой ценой. И здесь важно даже  не то, что говорили критики, а то, чего они не сказали. Настоящая проблема не рейв, а ситуация, которая к нему привела. Защитники мероприятия, включая вице-спикера Госдумы Владислава Даванкова, задавались вопросом: «С каких пор музыка стала угрозой?». Действительно, сама по себе электронная музыка не угрожает ни книгам, ни умам. Угроза в другом, проблема «ЛитРЕЙВа» не в том, что в библиотеке включили техно. Проблема в том, что библиотека согласилась играть по правилам, навязанным ей извне.  Один из организаторов действа издательство «Эксмо-АСТ», объясняя свою позицию, заявляло: «Как еще конкурировать с развлекательными форматами в XXI веке? Как дать альтернативу избалованной московской публике? Как оттянуть внимание от тик-тока? Как показать, что чтение модно и актуально?». Но разве задача национальной библиотеки России «конкурировать» с ночными клубами? Разве её миссия — «оттянуть» публику любой ценой, даже если для этого приходится превращать читальные залы в танцполы? Эта логика свидетельствует о глубоком кризисе целеполагания у организаторов мероприятия. Библиотека, особенно главная библиотека страны, — это не просто «пространство», которое нужно любой ценой наполнить людьми. Это институт памяти, хранилище национального и мирового культурного наследия, центр науки и просвещения. Когда этот институт начинает измерять свой успех количеством «лайков» и «ажиотажем» вокруг вечеринки, он рискует утратить свою сущность.

Не хотелось бы об этом говорить, это тема для отдельного разговора, но она имеет прямое отношение к тому, что произошло в Ленинке. На протяжении последних лет мы наблюдаем разрушительную кадровую политику учредителей библиотек, заключающуюся подборе кадров на должности руководителей библиотечно-информационных учреждений. Сплошь и рядом на эти должности назначаются управленцы, не имеющие специального библиотечного образования. Особенно беспокоит назначение этих специалистов на должности директоров федеральных библиотек. Если раньше директорами национальной библиотеки становились известные в библиотечном сообществе учёные, сочетающие в себе знания практики, такие, как  доктор филологических наук Н. М. Сикорский, выдающийся библиотековед, доктор педагогических наук О.С. Чубарьян, известный организатор библиотечного дела, доктор педагогических наук Н.С. Карташов и другие, то сейчас их сменили те, кого считают эффективными менеджерами. О результатах этого процесса  говорилось в статье «Институты и идеология менеджеризма в сфере высшего образования и науки» группы учёных, опубликованной в №6 журнала «Управленец» за 2019 год: «Для российских эффективных менеджеров менеджеризм является инструментом, применяя который можно без особых затруднений обеспечить себе карьерное продвижение. Достаточно лишь выполнить заданные параметры по количественным показателям. От такого подхода в первую очередь страдают цели общественных организаций. Они подменяются целевыми показателями. Это неизбежно ведёт к дефрагментации стратегического развития и потере целостной картины профессиональной деятельности, хорошо понятной лишь узкому специалисту».

Национальная библиотека страны имеет особый статус, именно она формирует Государственную библиотечную политику во всех её проявлениях, включая разработку тактики и стратегии её действий. В этой связи   вовсе не случайным является то, что в последние годы наблюдается тревожная тенденция, заключающаяся в том, что мы наблюдаем, как   библиотека из научного и просветительского центра превращается в «досуговый центр с широким развитием платных услуг». Все эти противоречия, накопившиеся в библиотечной отрасли, и породили скандал вокруг «ЛитРЕЙВа»  ?  погоня за показателями, за молодой аудиторией обернулась событием, чуждым сути академической библиотеки.

Говоря о мероприятии, можно только приветствовать, что наши коллеги из РГБ озаботились проблемой привлечения молодёжи к чтению, если бы не один нюанс. И восторгающиеся ЛитРЕЙВом, и его хулители на него не обратили внимания. А являются ли молодые люди, пришедшие на мероприятие, целевой аудиторией РГБ?  Для непосвященных поясню, у библиотек разных типов существует своя целевая аудитория. Целевая аудитория РГБ совершенно чётко обозначена в «Правилах пользования библиотекой»:- «Деятельность РГБ ориентирована на приоритетное обслуживание учёных и специалистов с высшим образованием». Конечно, читателями библиотеки являются и молодые люди, но тем не менее, целевое ядро читателей составляют исследователи, преподаватели, аспиранты, специалисты различного профиля.

Хотелось бы затронуть ещё один непростой вопрос. Автор статьи не в восторге от того, что происходит на некоторых концертных площадках. Частенько вижу мероприятия, не соответствующие обстановке, которую переживает наша страна. С другой стороны, можно понять культурно-досуговые учреждения, существующие за счёт платных услуг. Простите, но я не могу понять коллег из Ленинки, которые устроили своё шоу в стенах главной библиотеки в то время, когда идёт война. Мне кажется, это дурно пахнет. Я являюсь историком библиотечного дела периода Великой Отечественной войны и знаю другую Ленинку. Ту Ленинку, в которой во время налётов вражеской авиации сотрудники, рискуя жизнью, тушили зажигательные бомбы на крыше задания, шли с книгами на станции московского метро, использовавшиеся во время налётов фашисткой авиации как бомбоубежища, обслуживали раненых в госпиталях, оказывали информационную поддержку оборонным предприятиям. Эта другая Ленинка вошла историю. Мне не хотелось бы, чтобы то, что произошло в наши дни, оставило негативный след исохранилось в памяти об этой замечательной библиотеке, в которой начиналась моя трудовая деятельность.

Пора подводить итоги. «ЛиРЕЙВ» в Ленинке — это не скандал, это диагноз. Он показал, что даже самые консервативные и защищённые институты общества  оказываются уязвимы перед лицом коммерциализации и стремления к «хайпу».  Главное в том, чтонациональная библиотека не нуждается в оправдании своего существования через рейвы. Её ценность не в том, что она может стать «альтернативой клубу», а в том, что она не является клубом. Это место, где можно найти то, чего нет ни в одном ночном клубе, — тишину, сосредоточенность, доступ к сокровищам человеческой мысли. И если для того, чтобы молодёжь это поняла, нужны танцы среди стеллажей, то, возможно, проблема не в библиотеке, а в самой молодёжи. Но подменять суть формой, а содержание развлечением, значит расписаться в собственном бессилии. В этом смысле «ЛитРЕЙВ» — это не «попытка говорить с новым поколением», а признание того, что говорить с ним на языке культуры библиотека больше не умеет или не хочет.