Россия осенью 1904 года. Опасное равновесие / О.Р. Айрапетов

Осенью 1904 года в России наступил очень опасный период. На самом деле, обращение Святополк-Мирского к общественности с предложением диалога уже опоздало, и заверениями о доверии власти к обществу уже невозможно было обойтись. Оппозиция императорскому правительству предприняла попытку объединиться. Активную роль в этом играл финский революционер Конрад Циллиакус, который фактически выступал посредником между представителями революционных партий и течений в Российской империи и резидентурой японской разведки в Стокгольме. Разумеется, он не афишировал своих связей с японцами, но благодаря их поддержке имел определённые финансовые возможности. В августе 1904 г. в Токио было принято решение выделить в его распоряжение сумму в 100 тыс. иен. Кроме того, военный агент в Швеции полк. Акаши обещал дополнительную выплату в 3 тыс. иен за каждый опубликованный призыв к революционным действиям. Циллиакус мог предложить представителям оппозиции организационную и финансовую помощь.

30 сентября – 4 октября в Париже была проведена конференция, в которой, по словам Циллиакуса, приняли участие представители «оппозиционных течений нескольких национальностей» - здесь присутствовали польские, грузинские, армянские, финляндские, еврейские и русские революционеры и русские либералы. Они провозгласили своими задачами: 1) уничтожение самодержавия; 2) уничтожение актов, ущемляющих конституционные права Финляндии; 3) замену самодержавия демократическим образом правления; 4) право наций на самоопределение. Представители РСДРП, социал-демократы Польши и Литвы, Бунда и Украинской революционной партии отказались участвовать в этой конференции.

Председателем съезда стал сам Циллиакус, его помощниками – П.Н. Милюков и Р. Дмовский, секретарями съезда были П.Б. Струве и кн. П.Д. Долгоруков. Участники конференции понимали, что объединяет их только общий враг и следовали принципу «врозь идти, вместе бить».В частности, в случае проведения теракта эсерами представители других партий обещали моральную поддержку. По результатам конференции была опубликована прокламация «Народ и война». Она содержала основные положения программы либералов - введение в России конституции, гарантии свободы слова, совести, равенства перед судом и т.п. и возлагала ответственность за войну на Дальнем Востоке на императора и его ближайшее окружение.

Принципиально важной задачей для правительства становился раскол единого фронта оппозиционных сил. С самого начала новый министр Внутренних дел заявил, что во всей своей деятельности он будет основываться на принципе доверия. Министр не ограничивался словами о готовности к диалогу с обществом – одним из первых его шагов стало разрешение всем земствам России принять участие в формировании санитарных отрядов для помощи армии на Дальнем Востоке. Из ссылки и заключения был освобожден ряд лиц, включая знаменитую В.Н. Фигнер, просидевшую почти 20 лет в Шлиссельбургской крепости. Плеве отказывался делать это и к тому же не утвердил выборы Д.Н. Шипова председателем московской губернской земской управы – эти действия вызвали дружное возмущение либералов. Святополк-Мирский с самого начала демонстрировал готовность не только говорить, но и действовать по-другому. Он снял ограничения, наложенные ранее на лидера тверского земства И.И. Петрункевича, обещал перемены в отношении к евреям и т.д.

Было окончательно санкционировано создание Общеземского союза во главе с кн. Г.Е. Львовым. Земства собрали 1,2 млн. рублей и сформировали 21 санитарно-врачебный отряд. Общеземский союз продолжил свое существование и после русско-японской войны, сосредоточившись на благотворительности - помощи голодающим и переселенцам. Союз во многом существовал за счет средств, выделяемых государственным Красным Крестом, и был запрещен Столыпиным в 1909 году. «Святополк-Мирский довольно решительно вступил на путь примирения. – Отмечало «Освобождение». – Но до каких границ он хочет дойти? Если он остановится на полпути и ограничится в ликвидации наследства Плеве лишь некоторым замазыванием и даванием частичных гомеопатических доз разных свобод без прочного гарантирования правового порядка, то судьба его будет поистине трагична.»

Правительство по-прежнему надеялось на победу против японцев, которая даст ему возможность переломить ситуацию и внутри страны. 10(23) августа 1904 г. на совещании в Петергофе под председательством императора впервые был поставлен вопрос о возможности отправки на Дальний Восток части Балтийского флота для оказания поддержки Тихоокеанской эскадре, составе экспедиции и плане ее действий. Предполагалось, что путь до Чусанского архипелага потребует 150 дней, при этом будет израсходовано 240 тыс. тонн угля.В результате была выяснена невероятность сохранения Порт-Артура и хотя бы части 1-й эскадры до прибытия подкрепления, невозможность занятия нейтральной территории Китая и трудность захвата неприятельских островов для устройства временной базы в Тихом океане, как это предлагал начальник Главного Морского штаба к.-адм. З.П. Рожественский. Именно он наиболее активно выступил в пользу этого похода. 1(14) сентября 1904 г. было принято решение начать его. Во главе эскадры был поставлен Рожественский.

26-27 сентября (9-10 октября) на рейде Ревеля императором был проведен Высочайший смотр эскадре перед началом ее дальнего плавания. Вслед за этим она перешла в порт Александра III (Либава).2(15) октября 1904 г. русские корабли покинули Либаву и двинулись в поход. В целом, не смотря на ряд сложностей, они двигались в уверенном порядке, настроение у офицеров было бодрое. Исключением, пожалуй, был сам командующий. «Расставаясь в Ревеле, - вспомнил 4(17) декабря в письме к Великому Князю Алексею Александровичу император, - он мне сказал, что вероятно, к его приходу, эскадра существовать в Порт-Артуре не будет.» И тем не менее, адмирал повел свои корабли на Дальний Восток.

«Благослови путь ея, Господи, - отметил в этот день в дневнике император, - дай ей прийти целою к месту назначения и там выполнить ея тяжкую задачу на благо и пользу России.» Каждая из этих задач была весьма сложной. «Первый раз в истории флотов всего мира, - отмечал участник этого плавания, - вы видели большую эскадру, которая, не имея ни морских баз, ни угольных станций, состоящая из судов всевозможных типов, всевозможных возрастов и требований, отважилась двинуться в такой далекий путь.»

Эскадре предстояло пройти 18 000 морских миль, обойдя Европу и Африку (т.к. использование Суэцкого канала исключалось), для чего потребовалось 500 000 тонн угля. Не имея ни одной промежуточной собственной базы, русский флот имел возможность останавливаться только в нейтральных портах, преимущественно французских, но нейтралитет Франции исключал возможность снабжения кораблей углем, и поэтому они грузили его в море с угольщиков немецкой кампании «Hamburg-America». Неопытность экипажей привела к тому, что первые переходы эскадра совершала со скоростью в 7-8 узлов при возможности эскадренного хода в 14-15 узлов. Император Николай II был полностью убежден в будущей победе. «Можешь быть уверен в том, - сообщал он Вильгельму II 6(19) октября, - что Россия доведет эту войну до конца: до тех пор, пока последний японец не будет выгнан из Манчжурии; только тогда можно будет толковать о мирных переговорах и то только между двумя воюющими сторонами. Да поможет нам Бог.» 6(19) октября на флагмане был поднят вице-адмиральский флаг - Рожественский был произведен в вице-адмиралы и генерал-адъютанты. 

В ночь с 8(21) на 9(22) октября эскадра по ошибке обстреляла британские рыболовецкие траулеры в Северном море у Доггер-банки, приняв их ночью за японские миноносцы (т.н. Гулльский инцидент).«Вся канонада, - писал офицер эскадры, - продолжалась не более 10 минут, но борты кораблей прямо горели огнями, пулеметы так и трещали.» Масса неопытных людей, стоявших у орудий и впервые попавших в подобную ситуацию, паниковала, и буквально расстреливала свои страхи. Приказы офицеров остановить огонь были услышаны не сразу. В результате один траулер был потоплен, один поврежден, два рыбака убито и несколько ранено. Под огонь попала и часть собственных кораблей, особенно активно обстреливали крейсер «Аврора». Уже утром 9(21) октября были замечены 5 характерных низких силуэтов миноносцев. На эскадре сыграли «тревогу», и приготовились отражать нападение, но вскоре выяснилось, что это были свои. Обошлось без стрельбы. Расстрел рыбаков имел неизбежные последствия. «Теперь скандал на весь мир.» - Написал в письме офицер эскадры, увидевший все с мостика флагмана.

Первая телеграмма Рожественского об инциденте сообщала: «Случай в Немецком море вызван был двумя миноносцами, шедшими в атаку без огней под прикрытием темноты на головной корабль отряда.» Вторая также обвиняла во всем неизвестные миноносцы: «Эскадра, встречая многие сотни рыбаков, оказывала им должное внимание, исключая тот случай, когда рыбаки были в обществе чужих миноносцев, из которых один исчез, а другой, по показаниям самих рыбаков, остался среди них до утра.» Итак, русский адмирал сообщал об атаке со стороны. Его телеграммы были высмеяны европейской прессой. Реакция Англии была в высшей степени острой. В Лондоне разгоряченная толпа отправилась к русскому посольству, чтобы закидать его камнями и пустыми бутылками. По ошибке досталось соседнему зданию, до прибытия полиции там были выбиты оконные стекла. Сам адмирал, судя по его письмам жене, действительно верил в то, что все случившееся было подстроено или англичанами, или японцами. Эту веру мало кто разделял.

Особенно негативно был воспринят тот факт, что тонувшим рыбакам не было оказано помощи. Начался призыв резервистов в английский флот. По требованию Лондона русская эскадра была задержана в испанском порту Виго. Средиземноморская и Атлантическая (Home fleet) эскадры сосредоточились у Гибралтара. В Европе ожидали столкновения между двумя традиционными противниками - Россией и Англией. Эти ожидания сопровождались особым страхом в Париже, который опасался, что дальнейшее ослабление России поставит Францию на произвол Германии. Берлин немедленно предложил Петербургу вступить в переговоры о формальном заключении союза. Вильгельм II мечтал о создании континентальной антианглийской коалиции. Однако эти предложения были отвергнуты - без согласия Франции Россия отказалась вступать в соглашение с Германией. Русско-французский союз был сохранен. В свою очередь, и Париж сделал немало для того, чтобы повлиять на Лондон в направлении поиска мирного решения инцидента. Это усилия были своевременными и успешными, тем более что в британском Адмиралтействе считали, что флот не готов к ведению эффективных действий. Идти далее угроз там не собирались.

Николай II поначалу был настроен довольно агрессивно. «Завтра я призову английского посла, - писал он Алексею Александровичу 16(29) октября, - и с удовольствием намылю ему голову.» Но позже был выбран другой стиль поведения. Ведя уже одну войну, император также не собирался рисковать и немедленно отправил личное послание Эдуарду VII. Выразив свое сожаление по поводу случившегося, император предложил передать инцидент на рассмотрение международного суда в Гааге. Лондон согласился на независимое расследование и третейский суд. 12(25) ноября 1904 г. в Петербурге главой русского МИДа и британским послом была подписана декларация об учреждении комиссии по расследованию инцидента. В ее состав должны войти по одному представителю от Англии, России, Франции и США, которые должны были выбрать пятого члена. В случае противоречий предполагалось обратиться к Австро-Венгрии (ст.1). Комиссия должна была подготовить доклад о случившемся (ст.6), все ее решения принимались большинством голосов (ст.7).

 В результате работы комиссии выяснилось, что русская эскадра приняла за японские суда собственные крейсеры «Аврора» и «Дмитрий Донской» и начала обстреливать именно их, а находившиеся рядом траулеры стали жертвой плохой выучки русских артиллеристов, которые вели беспорядочный огонь.Комиссия единодушно признала факт отсутствия в море японских миноносцев и миноносцев других стран и наличие у Рожественского информации, требовавшей повышенной бдительности.Адмиралы признали и то, что «…Рожественский с самого начала и до конца делал все возможное для того, чтобы помешать опознанным рыбакам быть мишенью эскадры», но при этом об обстреле и возможных пострадавших не были своевременно извещены власти.  Была признана гибель двух человек, потопление одного и повреждение пяти рыбацких траулеров.

Суд приговорил русское правительство к выплате 65 000 фунтов (около 600 тыс. руб.) для компенсации ущерба. 23 февраля (8 марта) 1905 г. русский посол в Великобритании граф А.К. Бенкендорф вручил британскому министру иностранных чек на 65 тыс. фунтов, получив взамен письменный отказ от претензий по данному делу в будущем. 15(28) октября 1904 г., находясь в Виго, Рожественский известил своих подчиненных о полученной им телеграмме императора: «Мысленно, душою с вами и моею дорогой эскадрой. Уверен, что недоразумение скоро кончится. Вся Россия с верою и крепкой надеждой взирает на вас. Николай.» Особого энтузиазма эта новость у моряков не вызвала, но вскоре они смогли выйти в море. 15(28) декабря 1904 г. русские корабли прибыли в Мадагаскар, судьба Порт-Артура была уже решена.