Консорциум для Тбилиси. Без Трампа и Эрдогана / Дмитрий Медоев

В последнее время прослеживается забавная тенденция: раз за разом в различных сетях то всплывает, то спадает грузинско-европейская, а порой и грузино-российская интеграционная волна. Причем амплитуда её довольно широкая – от официальных заявлений властей по реальной повестке двусторонних отношений, и до обильных комментариев новой генерации «пророссийских экспертов» из Тбилиси, поселившихся на время в Москве.

 

Порой доходит до смешного, когда, например публично заявляется о проектах новоявленных «интеграторов» о проведении, всероссийских ежегодных диктантов по грузинскому языку или фестивалей хинкали с хачапурами в системе российского общепита…

 

С другой стороны, понятно что немного в ином русле, но находятся сообщения о возможном визите новоизбранного грузинского патриарха в Москву, или прозвучавшее раньше презентация т.н. «дороги Путина» в Армению, естественно через Абхазию и Грузию. Тут же на заднем плане, как слабо тлеющий фон, периодически маячит еще одна идея «интеграционного меньшинства» - тема немедленного открытия путей-сообщений для Грузии в Россию через Южную Осетию…  

Все бы хорошо, но, если посмотреть на все это более серьезно, то не может не бросаться в глаза реальное положение дел, а именно неприкрытое желание правящих элит Грузии и Армении сидеть на двух стульях. Ереван этого не скрывает и устами своего премьера говорит об этом не стесняясь открыто, причем на встречах на самом верху. Здесь все белее или менее понятно, Армения тихим ходом, но уплывает в другую гавань и это движение чем дальше, тем становится все более ускоряющимся.

 

Грузия же находится в более затруднительном положении с точки зрения скованности своих действий из-за мощного прессинга западных друзей, присутствие которых вполне зримо и наблюдается на улицах Тбилиси не один год подряд. Вроде бы и хочется дружить с Россией, но с трибуны ООН звучит просьба о стратегическом партнёрстве с США… Происходит нечто вроде известной поговорки - «и хочется и колется, но мама не велит».

 

Со своей стороны, западные круги, выступающие в роли «мамы», чётко бдят, чтобы заигрывания подконтрольного им правительства не привели к нежелательному развитию. Отсюда давление на оппозицию, зачастую показное, для внешнего пользования, включая малоэффективные попытки дробления с целью сведения на нет её ресурсов и возможностей. Однако воз и ныне там, результата как не было, так и нет.

 

Сложность внутриполитической ситуации Грузии и для правящей партии в определенной степени заключается как раз в том, что необходимо время от времени показывать России свою договороспособность и готовность в обозримом будущем к «поэтапной интеграции» - желание вернуться в СНГ, вступить в ЕАЭС и даже не отказываться с порога от членства в ОДКБ… Забавно, что почти тоже самое грузинскому правительству надо демонстрировать западу, но с разворотом совсем в другую сторону: убеждать евро-американцев и заодно британцев в своем неуёмном стремлении к евроинтеграции, членстве в НАТО и все это надо попутно сопровождать декларациями об укреплении демократии, свободы слова, обещаниями разрешить в конце концов марихуану, однополые браки и шествия ЛГБТ…

 

Однако надо признать, что не смотря на известные сложности стороны все же имеют каналы, по которым партнеры обмениваются время от времени закамуфлированными мессиджами, например о возможности при определенных обстоятельствах обсуждать т.н. тайное признание «оккупированных территорий» ради открытия автомобильной дороги через Транскам и железной дороги через Сухум и даже допускают создание консорциума с полноценным участием в нем помимо России и Грузии также Абхазии с Южной Осетии.

 

Здесь совсем нет фантастики, стоит только заметить, что несмотря на отсутствие в дипломатической практике такой правовой категории, её можно было бы применить в данном случае как инструмент гибкой дипломатии. А при условии заключения сторонами транспортно-логистического соглашения с государственными образованиями, которые официально не признаны одной из сторон, эта категория вполне может стать реальностью.

 

Тем более что в практике международного общения указанных заинтересованных сторон есть достойный прецедент – солидный опыт участия Абхазии и Южной Осетии в многостороннем международном формате постконфликтного урегулирования в 1992-2008 годах, а также многолетнее участие в текущих Женевских дискуссиях по безопасности на Кавказе начиная с 2008 года также при международном посредничестве.