Русская эмиграция в отстаивании единства России / П.Н. Базанов

Девиз Белого движения «За Великую, Единую и Неделимую Россию!» (все слова лозунга с прописной буквы — для подчеркивания важности каждого слова) воспринимался правой частью Русского Зарубежья как священный. Он напоминал о героическом Сопротивлении большевикам в годы Гражданской войны 1917-1922 гг. Кроме того, даже простые эмигранты с удовольствием цитировали Евангелие от Матфея (12:25) «всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит», считая это православным, богословским обоснованием политического лозунга. Подразумевалось, что наша страна геополитически обречена быть великой, нельзя давать независимость никаким национальным окраинам и надо стремится избегать территориальных автономий. Именно этот лозунг связывал совершенно разные силы, участвовавшие в Белом движении, от черносотенцев и монархистов до республиканцев и социалистов.

В первой «волне» сторонников правых (монархистов) было более 85 %. Национальная политика белых и сам лозунг был одним из любимых поводов для дискуссии в исторической, политической и публицистической памяти русской эмиграции. У левых в Зарубежье даже появился нарицательный термин «едино-неделимцы» с отрицательным подтекстом, считая, что именно такая концепция привела к победе большевиков. На самом деле под данным девизом стали понимать в эмиграции совершенно разные планы по государственному устройству России – унитарное государство, с автономиями, федерацию и даже конфедерацию. Патриотизм русской эмиграции выражался и в нежелании отдавать ни пяти русской земли иностранцам.

По мнению критиков национальной политики белых, в годы Гражданской войны, правильным было бы своевременное признание независимости всех государств, образовавшихся на национальных окраинах, или даже любых национальных новообразований, возникавших в 1917–1918 гг. на территории бывшей Российской империи. Однако, подобные критики не учитывают, что большинство новообразованных государств практически не оказывали помощи Белой России, ибо считали ее более опасным врагом, чем Советскую Россию, а после официального признания перестали бы помогать даже те, кто предпринимал хоть какую-то поддержку. Кроме того, перед белыми вставал и вопрос, как можно признавать государственную независимость тех наций, в статусе которых они серьезно сомневались или считали их искусственными образованиями, плодом интеллигентских измышлений, которых и население-то не поддерживало. Особенно много возражений вызывало существование украинской, белорусской, кубанской, казачьей и сибирской наций. Белые полагали, что если дать им независимость, придется признать кронштадтскую, сестрорецкую, шлиссельбургскую и другие многочисленные республики. Так и России не останется! А где же жить людям от смешанных, межнациональных браков, столь частых в Российской империи? Белые не могли отказаться от лозунга единой страны — они боролись не за поместья, недвижимость и счет в банке, а за Родину, и если России не будет из-за сплошных суверенитетов, то за что тогда вообще воевать. Также обратим внимание, что лозунг «За Великую, Единую и Неделимую Россию» никогда не был идентичен националистической парадигме «Россия для русских», белые были склонны предоставить после победы независимость некоторым государствам (Польше и Финляндии) и автономию многим народам. В целом же национальный вопрос превратился, по совершенно справедливому замечанию известных историков А. И. Ушакова и В. П. Федюка, в неразрешимую проблему для белых, но в эмиграции многие представители правых взглядов считали все делалось правильно.

Борьба за территориальную целостность Родины у русской эмиграции было не только данью лозунга Белого движения – «За Великую, Единую и Неделимую Россию». Особенно много работ о «расчленении России» написал в эмиграции знаменитый философ И.А. Ильин. Выделим его классический труд «Что сулит миру расчленение России» опубликованную в сборнике «Наши задачи» «Русским Обще-Воинским Союзом». В большинстве политических, общественных, философских и идеологических доктринах обращалось особое внимание на сохранение целостности страны и не допустимость развала и расчленения России. Рассматривались унитарные, автономистские, федералистские и в меньшей степени конфедералистские планы по устройству нашей страны. Русские патриоты в эмиграции крайне отрицательно относились к любым планам отделения от России каких-либо территорий в виде отдельных государств или присоединения русских земель к другим странам.

Приведем для иллюстрации точку зрения экстремистского «Братства Русской Правды» из статьи «Общий путь к общей свободе (ко всем народам России)», как наиболее характерно для правого националистического фланга русской эмиграции:

«Коммунизм есть такое учение, по которому никаких отдельных народов, собственно, и быть вовсе не должно. По коммунизму выходит, что отдельные народы с их отдельными государствами, с отдельным бытом и даже с отдельными своими языками есть буржуазная историческая неправильность, на которой не построишь всемирной коммуны. Цель коммунизма — уничтожить все границы, стереть все различия между народами, дать им даже со временем искусственный общий единственный язык и в последнем счете обратить весь мир в одну рабочую казарму, а все человечество в одну пролетарскую пыль, в человеческий песок, где все песчинки похожи друг на друга. Только тогда, на таком фундаменте, может быть всемирная коммуна, всемирное господство Советов....

Между тем, если поглядеть на всю политику Комиссарской власти, мы видим как будто совершение другое. Вся наша Родина поделена на множество отдельных “Советских Республик”, и всяких “Автономных Областей”, вплоть до какой-нибудь Мордовской. Даже сам великий Русский народ рассечен таким манером на три республики по трем его ветвям, составлявшим раньше одно живое народное Русское тело. Теперь в нашем Сов[естском]. Союзе есть три отдельных Русских республики: — Украинская (Малороссия), Белорусская (Белоруссия) и Русская (Великороссия). Понаделаны такие республики и для всяких других народов и народностей.

В каждой из этих республик и автономных областей прежний общий государственный Русский язык нашей Родины находится в загоне. Напротив того, усиленно насаждаются и принудительно проводятся в жизнь на первое место местные языки. Их возрождают даже там, где они заглохли (как, скажем, мордовский), для них придумываются азбуки, на них издаются книги, воззвания и газеты. В местном управлении требуются их обязательное знание и применение.

Во многих местах, где местный язык по своей несложности и простоте был удобен только для домашнего быта, а для общего пользования, для школьных наук, для судов и для управления уже давным-давно вошел в силу и в привычку Русский, там прямо создаются искусственно местные языки, непонятные самому населению, тарабарщина с примесью множества чужих, иностранных либо новых, нарочно выдуманных слов. Эту тарабарщину сам народ толком не понимает и ее приходится под красной палкой изучать самим же местным людям под видом своего языка.

В итоге получается явная неувязка, и эта неувязка бьет в глаза всякому, кто хоть малость над этим задумается. Как же это так? С одной стороны, коммунизм ставит себе целью отмену всех отдельных языков и народов, отмену всех границ и слитие всех народов в одно пролетарское стадо. А с другой стороны тот же коммунизм, как портной, своими красными ножницами раскроил всю нашу Родину на лоскутья отдельных республик, с отдельными местными “Совнаркомами” и со всяческим покро­вительством отдельным языкам.

В чем же смысл этой неувязки? В чем разгадка этой хитрой механики? Разгадка эта очень простая.

Комиссарская власть со своим Коминтерном отлично понимала, что общее иго, общее бесправие, общая нищета и общая беда соединят очень скоро все народы и племена России, во главе с самим Русским народом, в один дружный и братский порыв для свержения красного, одинаково для всех ненавистного ярма, и тогда коммунизму конец.

Это надо было во что бы то ни стало предупредить, и для этого Комиссарская власть временно решила свернуть с дороги. Когда дело идет о спасении своей шкуры от народного гнева, стоит пойти и на хитрость.

Надо было поглубже взаимно расколоть: — и самые ветви Русского народа друг от друга, и другие народы от Русского народа и от соседних на местах. Вот отсюда и пошли все отдельные “советские республики” и “автономный области” с их отдельными обязательными языками для внутреннего управления, сменившими прежний единый Русский.

Расчет у красных был простой: — “Натворим этих республик побольше. В каждой из них припустим к народному казенному пирогу местную шпану, которая позубастей и побессовестней, а постепенно воспитаем по-своему ей в помощь и часть молодежи. Мы ее одурачим и она будет думать уже по-нашему. Местная независимость внутреннего управления будет, понятно, только для виду”. (Так оно и есть, и всякий знает на местах, что местные Совнаркомы и Комиссары только куклы, которые жестоко расправляются со своим народом, но дрожат от страха за свои места перед Москвою). “Таким образом (так рассуждал Коминтерн) во всей России каждый народ будет друг другу волк и пропадет та всеобщая спайка народная, которая может сломать нашему коммунизму шею. В случае же восстаний нам всего легче будет их усмирять, кидая воинские части одного народа против другого. Магометанами мы усмирим христиан, христианами магометан, казаками горцев и украинцев, украинцами казаков, татарами армян, армянами татар, киргизами великороссов либо белороссов и так далее и так далее, на все лады и на все случаи. А тем временем, во всех этих «республиках» мы выбьем из народной души самое главное: — семейный предковский быт и веру в Бога. Когда это будет вытравлено, тогда будет совсем просто. Тогда и местные языки можно отменить, и все эти глупые «республики» уничтожить и можно сделать, наконец, из массы народной уже настоящее одинаковое стадо, уже настоящую людскую пролетарскую пыль, без рода и без племени”.

Вот затаенная подкладка всей политики коммунизма!

Вот в чем разгадка подлой и бесчестной красной механики! Вот в чем суть всей этой видимой неувязки! Разделить, расколоть все отдельные народы, сделать их окончательно чужими друг другу и Русскому народу и не дать им соединиться в общем порыве ради общего спасения. Теперь, полагаем, всякому ясно, у кого голова на плечах, а не кочан капусты, и у кого в этой голове мозги, а не сенная труха.

Но даже те политические силы русской эмиграции, которые хотели за иностранную поддержку или интервенцию передать части российской территории, оправдывались тем, что свободная от большевиков Россия все равно рано или поздно вернет к себе эти временно отпавшие территории.

Единство страны было принципиальным пунктом в политических программах многих организаций русской эмиграции. Русские фашисты (сторонники К.В. Родзаевского на Дальнем Востоке) в своей программной «Азбуке фашизма» своей гарантировали в России после большевиков не русским народам культурную, политическую и административную автономию. При этом оговаривалось, что «российскую нацию» «входят не только великороссы, белорусы и малороссы, но и другие народы России: грузины, армяне, татары и т.д.» Лидер другого направления в русском фашизме А.А. Вонсяцкий от неоднократного вопроса журналистов признает ли он существование «украинской нации» - уклонялся заявляя, что это может решить только общероссийский фашистский съезд… «Национально-Трудовой Союз Нового Поколения» (НТСНП) в своих программных документах пропагандировал «Единую Российскую Нацию» куда народы России «включаются, а не поглощаются русскими». И.Л. Солоневич в «Политических тезисах Российского Народно-Имперского (штабс-капитанского) движения» подчеркивал «Империя Российская» - общий дом для всех народов нашей Родины, а государственный сепаратизм – это страшная измена. Штабс-капитанами предлагалось областное самоуправление. Кроме того, нужно различать у русских правых организаций и их идеологов – унитаристскую стратегию («Великая, Единая и Неделимая Россия») и тактику уступок (которые можно не выполнять, но пообещать), для свержения большевизма. Между правыми и левыми в Русском Зарубежье находилось «Республиканско-Демократическое Объединение» (РДО) П.Н. Милюкова, выступавшее за «Демократическую Федеративную Республику». П.Н. Милюков подчеркивали, что только федерация сможет удержать едином государстве с русскими другие народы. К тому обещание федерации даст реальный шанс присоединить государства-лимитрофы провозгласившее независимость в 1918-1920-х гг.

Для всех политических организаций русской эмиграции стоял принципиальный вопрос или придерживаться стратегии «Великая, Единая и Неделимая Россия», при этом в странах-лимитрофах последовал бы неизбежный запрет за российский империализм, или признавать их независимость ка реальных факт, но утешать себя и своих сторонников, что как только Россия станет свободной от большевизма экономическая выгода и культурная близость неизбежно приведут к воссоединению… Даже эсеры находившиеся на левом фланге Русского Зарубежья признавали - «Прибалтийские власти настроены против русских и эсеров в частности».

К тому же нужно учитывать мнения сторонников и противников интервенции. Последние резонно декларировали, что за любую военную помощь придется отдавать территории России, как национальные, так и собственно русские. Как минимум придется признать независимость государств-лимитрофов. Подобные намерения приведут только к взрыву в СССР патриотизма и усилят советскую власть, как и произошло еще во время войны с Польшей в 1920 г. Поэтому, как точно заметила историк Е.М, Миронова  для патриотического крыла русской эмиграции «поддержка иностранного вторжения в Россию была абсолютно не приемлема».

Еще более обстановка изменилась в 1933 г. после прихода А. Гитлера к власти в Германии, когда эмиграция раскололась на «оборонцев» и «пораженцев». Причем среди первых были большинство были левыми, ставшими использовать правую аргументацию против расчленения России и резонно напоминать о колониальных планах III Рейха на Востоке. В рамках более широкого «оборонческого движения» все «ультрафиолетовые» стояли против военной интервенции и за сохранение территориальной целостности России. «Пораженцы», в большинстве правые, в умилении от антикоммунизма фашистов и нацистов были готовы за освобождение России от большевизма готовы были отдать не только Дальний Восток, но и Сибирь – японцам, а Малороссию и Крым, как минимум, - немцам, т.е. «изгонять Люцифера при помощи Вельзевула». В обстановке Великой Отечественной войны идеи «русского фашизма» потеряли привлекательность даже у самых ярых националистов-антисемитов. Люди, именовавшие себя национальными патриотами России, вынуждены были служить на низших ролях у гитлеровцев, которые на практике стали претворять все то, что русские нацисты приписывали ненавистным им евреям, масонам и коммунистам.

Русская эмиграция отстаивала концепцию единства русского народа. Многие мыслители в Русском Зарубежье планомерно отрицали общественно-политическое движение «украинства», как отдельной нации. Популярной была теория триединства русского народа и Малороссии, как составной части России. Труды эмигрантов входят в элиту российской интеллектуальной критики украинского сепаратизма, выделим работы В.В. Шульгина, Н.О. Лосского, А.М. Волконского, А.В. Стороженко, Н.И. Ульянова, А.Ю. Геровского, И.И. Лаппо, В.Р. Ваврика, И.Л. Солоневича, Андрея Дикого и др.

Среди парадоксальных методов борьбы с католичество и униатством, с польским шовинизмом и украинским сепаратизмом был проект дворянина, поручика, князя Александра Галицкого (потомка Романа сына князя Даниила Галицкого) о восстановлении независимого русского Галицкого княжества, присланный в 1930 г. в редакцию газеты «Последние новости» П.Н. Милюкову.

История идеологического и общественно-политического движения сменовеховства хорошо изучено. «Сменовеховство» получило свое название от заглавия сборника «Смена вех», вышедшего в Праге в 1921 г. По точному определению профессора С.М. Смагиной: «Сменовеховцы вынуждены были признать, что целостность страны превыше идеологий и партий, и поскольку большевики пытались сохранить эту целостность, с их режимом необходимо считаться».

Сменовеховцы был сторонниками «топографического национализма», над ними довлела идея «почвы». По данной теории главным в жизни народа является территория, на которой он живет. Географические условия не только влияют на национальных характер народа, но неизбежно порождают политику государства. Какие бы внутренние перемены не происходили в стране, как бы не менялся общественный строй самое главное неизменность территории. Революционный кризис 1917 г. привел к распаду страны. Стали появляться многочисленные самопровозглашенные страны. Кроме, объявлявших об автономности и затем о независимости прибалтийских государств, Украины, Белоруссии, Закавказских республик, появились, Донецко-Криворожская, Донская, Кубанская, Одесская, несколько сибирских, Волжско-Уральские штаты и так до уже упоминавшихся Кронштадтской, Шлиссельбургской, Сестрорецкой и т.д. С 1918 г. чуть ли не каждая деревня стала провозглашать независимость под красными, белыми или зелеными флагами. И.А. Ильин саркастически писал об этом временеми, как учреждали: «Моршанскуб республику, Саранскую Федерацию, Сычевскую Демократию, Чухломской Кантон, Новоржевский Штат, Пешехонскую Советию, Бузулукскле Ханство, Ивано-Вознесенскую Социалистическую Олигархию и Минское Прелатство». Потом Красная армия, как каток прошлась по всем этим новообразованиям и прекратила их существование. Белая армия, боровшая со знаменитым лозунгом «За Великую, Единую и Неделимую Россию», еще быстрее бы ликвидировала все эти самопровозглашенные псевдогосударства.

Большевики, по мнению сменовеховцев, продолжили дело Ивана Калиты, - заново собрали Российскую империю, когда она распалась. В начале правления Ивана I Калиты Русь сократилась до границ маленького удельного княжества (меньше современной московской области), но потом страна стала заново расширяться и присоединять утраченные русские земли заново собрали Россию, (при этом затушевывалось то, что большевики не только создали отдельные республики, но стали искусственно культивировать новые национальные элиты). Н.В. Устрялов писал: «Советская власть будет стремиться всеми средствами к воссоединению окраин с центром во имя идеи мировой революции. Русские патриоты будут бороться за то же - во имя великой и единой России. При всем бесконечном различии идеологий практический путь - един, а исход гражданского междоусобия предопределяет внешнюю оболочку и официальную "марку" движения. При настоящих условиях наиболее действенным и безболезненным орудием борьбы окажется, вероятно, большевистская пропаганда. Но, конечно, рядом с нею и для вящей ее убедительности потребуется, хотя бы в запасе, и достаточная вооруженная сила». Сменовеховцы не хотели понять, что использование патриотизма было тактической уловкой коммунистов в конце Гражданской войны в борьбе с поляками и японцами. Стратегия была направлена на мировую революцию для разжигания, которой неизменно жертвовались все интересы России и русской нации. Только правый сменовеховец Н.В. Устрялов понимал: «С точки зрения большевиков русский патриотизм, явно разгорающийся за последнее время под влиянием всевозможных "интервенций" и "дружеских услуг" союзников, есть полезный для данного периода фактор в поступательном шествии мировой революции. С точки зрения русских патриотов русский большевизм, сумевший влить хаос революционной весны в суровые, но четкие формы своеобразной государственности, явно поднявший международный престиж объединяющейся России и несущий собою разложение нашим заграничным друзьям и врагам, должен считаться полезным для данного периода фактором в истории русского национального дела. Воистину, прихотливы капризы исторической судьбы и причудлива ее диалектика». Н.В. Устрялов заблуждался, считая, что «право нации на самоопределение вплоть до отделения» тактический маневр, а не идеологическая стратегия мировой социалистической революции.

Принципиальные дискуссии о единстве страны приводили даже к развалу политических организаций русской эмиграции. Сторонники унитарной страны, выступали против автономистов, защитники существования автономий против, тех, кто считал, что Россия должна быть федерацией, федералисты и поклонников конфедерации, а последние ругали фанатиков «самоопределения наций, вплоть до отделения».

Партия социалистов-революционеров (эсеров) фактически распалась, когда группа В.М. Чернова создала «Лигу Нового Востока», объединявшую представителей социалистических партий республик и народов, входивших в состав СССР. Лига ставила своей целью создание особого объединения из самостоятельных национальных государств, которые образовались бы после распада СССР, для создания независимых стран после «падения большевизма». Старейший член эсеровской партии Е.Е. Лазарев резко высказывал свое мнение: «Идея союза с социал-шовинистами всех национальностей, на базе „самоопределяемости, вплоть до отделения“ – это анархизм народов, где социалистическая федерация доводится до абсурда. Если анархисты требуют безграничной свободы для личности, то В.М. Чернов и В.Я. Гуревич, с единомышленниками, то же, но для каждого народа»… «Всем самостийникам-шовинистам, стремящимся с пеной у рта растащить Россию по кусочкам – очень понравилась мысль Чернова и Гуревича – создать из социалистов-шовинистов всех национальностей особую „Социалистическую Лигу Нового Востока – Лигу Народов Востока Европы“ – это замена ненавистного им имени Россия…».

«Крестьянская Россия» - «Трудовая Крестьянская Партия» (ТКП) раскололась весной 1934 г., когда из рядов ТКП вышли 6 основателей (А.А. Аргунов, А.Л. Бем, Д.Н. Иванцов и др.). Они были сторонниками союза с сепаратистскими организациями российской эмиграции. Лидеры ТКП С.С. Маслов и Б.В. Седаков, придерживаясь принципа «неделимости России», создали «Русский отдел», который контролировал средства партии и стал выполнять функции ЦИК. Местная организация на Дальнем Востоке, поддержанная А.А. Аргуновым и его сторонниками, провозгласила себя автономной, ее главой стал крестьянин Г.П. Грачев.

Единство нашей страны было принципиальным в идеологии и программах пореволюционных организаций. Как и сменовеховцы и евразийцы и пореволюционеры попали под гипноз теории Н.В. Устрялова о восстановлении большевиками территориального единства бывшей Российской Империи, а территория - это государственная душа, на которой возродится мощная держава. При этом полностью не учитывалось, создание в СССР национально - территориальных республик и местных элит в них, вопреки любому экономическому и этнографическому смыслу. Пореволюционеры выдвинули понятие «наднационализма» или «функционального национализма», который предполагал гармоничное сосуществование различных национальностей в рамках единой политической общности. Основой такого единства является территория, обозначаемая как «Великий Российский континент» —особая геополитическая и культурная данность, наряду с западноевропейской и азиатской.

Партия младороссов с момента зарождения декларировала свою позицию как националистическую. Одним из важнейших постулатов в доктрине младороссов было решение национального вопроса в России. В официальной листовке 1928 г. «Что каждый должен знать о Союзе младороссов» великолепно было изложено их кредо по отношении к национальному вопросу: «Под национализмом младороссы понимают сознательную приверженность Нации, обязывающей служению ей. Под Нацией младороссы понимают объединение по признаку духовного (культурного) родства в отличие от народа объединенного исключительно кровным (расовым) признаком».

Сам национальный вопрос в России решался младороссами в виде постулата «Федеральная Империя» («Союзная Империя») – блок национально-культурных автономий и самоуправлений. Имперская идея России — «общее достояние народов Союзной Империи». Цель и суть нового русского национализма в том, чтобы «оградить имперскую идею и дать ей очиститься и вырасти в новую, подлинно вселенскую силу. На этой базе и должна строиться Империя Союзных Народов. Их сознание и их совесть — их национализм — должны жить и дышать круговой порукой под сенью… империи. Военный и таможенный союз самостоятельных национальных государств уже достаточен, чтобы Союз Народов был не эфемерной Лигой Наций, а мощным и сложным органическим целым». Младоросская партия будет тем стержнем, который сплотит представителей разных национальностей, племен и религий. «Новой имперской элитой будет тот отбор людей дела и воли которые в будущем послужат социальной и национальной (конечно, многонациональной) базой для новой Имперской Монархии». «Великая Союзная империя» признает право народов России на самоуправления и собственного быта.

Понимание «русского национализма» у младороссов больше напоминает современное восприятие патриотизма. С эволюцией во «вторую советскую партию» национализм все менее был зажат в узконациональных рамках. Само младоросское движение было собрание всех народов Российской империи от евреев, кавказцев и ассирийцев до угро-финнов и тюрков. При это подчеркивалось ведущая роль русской нации, но она воспринималась не как этнографическое собрание «чистых великоруссов», а русское «племя», которое традиционно свободно от «расовых предубеждений» и является.  государствообразующим в силу историко-культурного бытия извечно многонационального государства. Не расовая и этнографическая принадлежность, а любовь к Родине, к России является главным для русского национализма. К русским младоросссы относили великороссов, белорусов, татар, калмыков, казахов, чеченцев, туркменов и т.д. В современном русском языке используется в таких случаях термин «российское», а не русское». Сейчас в В.И. Косик удачно выразил мессианские чаяния младороссов: «Сама величественная история России утверждала их в вере в её великое будущее, в её предназначение сыграть спасительную роль для всего человечества. Будучи русскими до мозга костей, они считали, что любовь к Родине, или русский национализм, проявляется в характере, чувстве долга, в пренебрежении личным, в подчинении личности государству, обществу, его интересам».

Официальная точка зрения на украинский сепаратизм младоросской партии была, такова – украинцы, новый равноправный народ, достойный автономии, требования Германии предоставить независимость Украине, первый шаг к территориальным аннексиям. Третий Рейх не скрывает, что «германскому плугу нужна славянская земля». Один из идеологов движения  князь С.С. Оболенский подчеркивал: «Идею империи и ее существование мы будем защищать до конца. И при том теми средствами, которые потребуются. … Утверждая, что Украина есть Русь, мы в тоже время должны показать Украине, что не смотрим на нее как на колонию Москвы». Такие концепции у младороссов пропагандировались и ранее.

От партии младороссов откололись монархисты-демократы, которые были пламенными оборонцами и неистово обличали пораженцев. Органом этой идеологической группы журнал «Русский Временник» (Mendon (под Парижем), 1937-1939. № 1-3). Лучше всего их взгляды изложены в статье С.А. Попандуполо «О пораженчестве» во втором номере журнала. В перспективе Великой Отечественной войны и распада страны в 1991 г. пророчески звучат рассуждения о потери территории:

«Можно было бы много, очень много, говорить о великом ее значении для государства. Можно было бы говорить о естественных границах государства, о том, что потеря любого клочка территории ослабляет его, лишает его возможностей, не всегда поддающихся учету или предвидению, и укрепляет его врагов, передавая эти возможности в их руки, что на территории живут люди, что, отдавая территорию, приходится отдавать и людей, от ответственности за судьбу которых мы освободиться не можем. Можно было бы указать на то, что главные очаги сепаратизма и духовного разложения нашей нации разжигаются нашими недоброжелателями именно на землях, которые могли бы принадлежать и нам. Можно было бы напомнить, что ради каждого клочка нашей территории умирали когда-то русские люди, что земля, пропитанная кровью наших предков, приобретает для нас какое-то высшее значение, освещенное веками нашей истории. Можно было бы напомнить, что русские солдаты не колеблясь жертвовали своей жизнью, чтобы не отдать врагу своего полкового знамени, что если бы они не были способны видеть в своем знамени нечто большее чем просто кусок материи, то не умирали бы ’’чудо-богатырям’’, а Россия не была бы великой державой. Мы не будем развивать всех этих тем, а укажем просто, что поражение есть поражение, а не просто утрата какого-то количества территории, что поражение никак не может измеряться каким-нибудь одним из его материальных последствий. Когда человек получает пощечину, то этот факт никак нельзя измерить материальными повреждениями его лица. Пораженчество есть результат упадка национального духа и потемнения национального сознания».

Особое внимание уделялось отношению к украинскому сепартизму. Доктор М. Бредихин в статье «Пути русской государственности» продолжает писать о судьбе страны и японкой опасности на востоке России: «В № 13 левого журнала ''Новый Град'' г. Раппопорт утверждает, что судьба нашей империи решится в Киеве, т. е. все зависит от того, отложится ли от России Малороссия. Это — не верно. Не в Киеве решится судьба Русской Империи, а в Сибири, на Дальнем Востоке, на берегах Тихого океана». Далее автор прекрасно определяет роль украинского сепаратизма в геополитики России: «Малороссия, если желаете, назовите ее Украиной, — лишь подробность, которая, возможно, доставит мелкие неприятности общей родине, и то по вине своей полуинтеллигенции (пiдпанки), неспособной или не желающей провидеть великие цели народа. По глупости или из личных видов и на деньги враждебных нам иностранцев, украинские полуинтеллнгенты стараются убедить свой народ в необходимости подписать себе смертный приговор, отказавшись за себя и детей своих от права на жизнь, т. е. от права расселения и хозяйничания на величайшей территории мира. В моменты, когда наша великая империя переживала страшное заболевание, когда центробежные силы действовали, не встречая сопротивления, опыт отделения, проделанный “пiдпанками”, был осужден народом, бесславно провалился, и всякий подобный опыт в будущем осужден на неудачу, так как народная общность определяется не только языком и обычаями, а единством происхождения, общностью исторической судьбы, и, главным образом, запасами территории и психологическим сознанием общности господства над ними. Достаточно только взглянуть на генеральную карту Российской Империи, чтобы увидеть, насколько пространственное отношение собственно Малороссии ничтожно по отношению ко всей территории России. И вот в эти тесные границы ''пiдпанки'' желают запереть свой народ».

Даже меньшевики под влиянием германского империализма нацистов эволюционировали в строну объединения народов России – СССР. После Второй мировой войны из Заграничной Делегации РСДРП (меньшевиков) выделилась новая фракция – литературно-политическая группировка «Оппозиция в РСДРП», или «Оппозиция внутри РСДРП» (Г.Я. Аронсон, Б.М. Сапир, Б.Л. Двинов, С.С. Гарви), которая выступала за контакты только с теми элементами из послевоенной эмиграции, которые стояли на демократических и социалистических позициях и не принимали участия в коллаборационистском движении. «Оппозиция в РСДРП» также активно боролась за сохранение территориальной целостности России (в форме федерации) и не принимала никаких компромиссов по отношению к украинским националистам (которых считала повинными в геноциде евреев) и сепаратистам других народов, скомпрометировавшим себя связями с гитлеровцами. Эта группировка при поддержке Д.Ю. Далина даже объявила «Социалистический вестник» в 1953 г. «не центральным органом РСДРП, а лишь изданием ряда лиц, не выражающих коллективного мнения партии как целого».

Представители первой «волны» русской эмиграции и в послевоенное время боролись против раздела нашей страны. Особенно характерно издание книги с символическим названием «Вечная Россия: Сборник документов и статей разных авторов в связи с пропагандой расчленения России» (1962). Сборник был посвящен разоблачению американского «Закону о пленных нациях» PL 86-90 о порабощенных нациях предполагал отделение от СССР всех союзных республик и анекдотических Идель-Уралии и Казакии. В 1959 г. сенат и конгресс США приняли по инициативе украинского шовиниста Л. Добрянского «Закон о порабощенных (плененных) нациях» (Public Law 86-90). В законе утверждалось, что империалистическая политика коммунистической России привела к порабощению и лишению национальной независимости государств Восточной Европы, союзных республик СССР и загадочных стран Идель-Урал и Казакия. Против основной идеи закона, обвинявшего русских, а не коммунистов, в проводимой СССР внешней политике, боролись знаменитый изобретатель И. И. Сикорский, дочь русского классика А. Л. Толстая, затем Конгресс русских американцев. Закон подразумевает регулярное финансирование с целью «освобождения» этих «стран». «Даже осенью 1991 г., уже после августовских событий, предложение одного из конгрессменов отменить закон P.L. 86-90 не нашло поддержки». После распада СССР поддержка независимого государства (буфера) «Казакия» («Козакия» на украинский лад) стала оказываться шовинистической частью украинского общества.

В сокращении. Полностью текст будет опубликован в издании: Русский Сборник. Т. XXXIII.