Тамбовская губерния, 1887–1916: трансформация провинциального чиновничества / Екатерина Корнеева

Тамбовская губерния была крупной, преимущественно сельской губернией в центре Европейской России. Ее площадь превышала 66 500 квадратных километров. Перепись 1897 года зафиксировала 2 684 030 жителей, из которых около 2,46 млн, или 91,6 процента, проживали вне городов; к 1914 году население превысило 3,5 млн человек. Основой экономики оставалось сельское хозяйство: в 1897 году примерно 84 процента населения получали средства к существованию от земледелия. Плодородная черноземная зона имела особенно большое значение в центральной и южной частях губернии, хотя условия заметно различались между более лесистым севером и аграрным югом. Тамбовская губерния была большая и густонаселенная сельская губерния с многочисленными городами, уездами, селами и другими населенными пунктами. Управление ею требовало сети учреждений, способных охватить население, рассредоточенное по значительной территории.

Эти географические и демографические условия объясняют структуру тамбовского чиновничества. Уже в 1887 году губерния обладала зрелой системой провинциальных учреждений. Губернатор и губернское правление оставались ее формальным центром, но составляли лишь одну часть этой системы. Одновременно действовали полиция, суды, казначейские учреждения, земства, органы городского самоуправления, школы, медицинские учреждения, тюрьмы, почтовые и телеграфные учреждения, сословные организации, благотворительные учреждения и специализированные комитеты. Сходные положение было в Тамбове, Козлове, Моршанске, Кирсанове и других уездных центрах. Поэтому управление губернией уже тогда осуществлялось через пересекающиеся территориальные сети, а не через единую вертикаль, спускавшуюся от губернатора к исправнику.

Уездную полицию возглавлял уездный исправник, а становые приставы действовали в станах. В городах служили полицеймейстеры, приставы, их помощники и подчиненный персонал. Судебные следователи, мировые судьи, прокуроры и съезды мировых судей обслуживали округа, которые пересекались с полицейскими чинами, но не совпадали с ними. Земские учреждения создавали еще одну сеть. К ней добавлялись медицина, образование, финансы, почтовая связь и городское самоуправление. Таким образом, житель уезда одновременно находился внутри нескольких институциональных пространств.

После 1887 года изменилось не само наличие провинциального управления, а плотность и состав существующей системы. Тамбовское чиновничество расширялось по горизонтали. Рядом со старыми функциями появлялись новые. Существующие учреждения приобретали специалистов. На уже сложившиеся территориальные юрисдикции накладывались дополнительные. Все больше людей, выполнявших общественные и государственные функции, уже нельзя было отнести к традиционным чиновникам-универсалам. К 1905 году эти изменения становятся особенно заметными. Старый институциональный каркас оставался легко узнаваемым, но вокруг него накопились новые слои. Одним из наиболее заметных нововведений были земские начальники. В 1887 году их еще не существовало. К 1905 году только Тамбовский уезд был разделен на четыре участка земских начальников. Они не заменили полицию, суды, земские или дворянские учреждения. На уже существующую систему была наложена еще одна территориальная власть.

Еще более значительные изменения произошли в сфере образования. К 1905 году насчитывалось более пятнадцати учебных заведений или крупных образовательных структур, не считая церковно-приходских школ. Среди них были губернская гимназия, реальное училище, Екатерининский учительский институт, женская гимназия, духовные училища, женское епархиальное училище, городские и приходские школы, а также Александринский институт благородных девиц. Крупные учебные заведения сами превратились в сложные учреждения со своей внутренней иерархией администраторов, преподавателей, надзирателей, духовенства, врачей и вспомогательного персонала.

Это развитие изменило социальный состав чиновничества. Все более заметными становились учителя, врачи, фельдшеры, ветеринары, бухгалтеры, банковские служащие, школьные инспекторы и другие специалисты. Особенно важным было расширение профессионального присутствия женщин. Они работали в учреждениях уже в 1887 году, прежде всего в образовании и благотворительности, но к 1905 году женские гимназии, епархиальные училища, институты, приюты и благотворительные учреждения включали значительные группы учительниц, надзирательниц, начальниц, воспитательниц и других сотрудниц. Поэтому рост провинциального институционального персонала уже нельзя было отождествлять с увеличением числа мужчин-чиновников, имевших классный чин.

Аналогичные процессы происходили в медицине. Врачи, фельдшеры, фармацевты и ветеринары существовали уже в 1887 году. Однако к 1905 году медицинские специалисты имели и собственные профессиональные организации. В Тамбовском медицинском обществе были председатель, товарищ председателя, библиотекарь, казначей и секретарь. Следовательно, один врач мог одновременно работать в земском медицинском учреждении, участвовать в городских делах и состоять в профессиональном обществе. Профессиональная принадлежность все теснее пересекалась с должностным положением.

Подобным образом расширялась также финансовая сфера. Наряду со старой казначейской и фискальной системой действовали Тамбовское отделение Государственного дворянского земельного банка, Крестьянский поземельный банк, Городской общественный банк и Тамбовское отделение Орловского коммерческого банка. Появились управляющие, бухгалтеры, оценщики, канцелярские служащие и финансовые специалисты. Одновременно происходила дифференциация социальной помощи. Отдельные учреждения занимались сиротами, бедностью, трудоустройством, несовершеннолетними правонарушителями, семьями заключенных и другими группами. Вместо того чтобы постоянно расширять функции одного учреждения, Тамбов все чаще распределял их между специализированными организациями.

К 1914 году эти процессы создали значительно более плотную систему. Поэтому трансформацию 1887–1914 годов правильнее понимать как институциональное уплотнение, а не как замену одной системы другой. Губернатор, губернские учреждения, уездные органы, полиция, суды, земства и городское самоуправление сохранились. Вокруг них развились специализированные системы медицины, ветеринарии, сельского хозяйства, землеустройства, образования, страхования, транспорта, финансов, связи и других сфер.

Увеличился и территориальный охват этих учреждений. К 1914 году работали школы, фельдшерские пункты, аптеки, ветеринарные службы, агрономические участки, кредитные товарищества, сберегательные учреждения и кооперативы в селах и других населенных пунктах. Институциональная система проникала все глубже на местный уровень. Сельский житель мог одновременно находиться в пределах полицейского стана, участка земского начальника, судебного участка, врачебного участка, ветеринарного участка, почтовой сети, образовательной сети и зоны обслуживания земства. Одновременно губерния становилась все более полицентричной.

Особенно хорошо это видно на примере Борисоглебска. К 1914 году там действовали полиция, городская дума и управа, земские учреждения, судебный персонал, военные учреждения, казначейские и банковские структуры, школы, медицинские учреждения, благотворительные организации и добровольные общества. Тамбов оставался губернским центром, но уже не обладал монополией на сложную институциональную жизнь. Крупные уездные города воспроизводили значительную часть губернской институциональной структуры, но в меньшем масштабе.

Один и тот же человек мог участвовать в земском управлении, образовании, благотворительности, финансах или деятельности других общественных организаций. Нахождение одного и того же лица в одной должности на протяжении нескольких десятилетий было лишь одной формой преемственности и, вероятно, не самой важной. Чиновник мог продвигаться внутри одной институциональной иерархии, переходить из одного уезда в другой, перемещаться между различными институциональными сферами или одновременно занимать несколько должностей. Врач, судья, земский служащий, учитель, инженер или финансовый чиновник, переезжавший в другую местность, не обязательно выпадал из губернской системы. Циркуляция кадров могла способствовать ее воспроизводству, передавая знания и опыт между учреждениями и территориями. К 1914 году категория чиновничества стала значительно шире традиционной бюрократии Табели о рангах.

Первая мировая война стала показательным испытанием этой системы, поскольку позволяет разделить институциональную и кадровую преемственность. К 1916 году Тамбовская губерния действовала в условиях военного давления, однако материалы не показывают распада ее институциональной структуры. Полиция, юстиция, медицина, образование, земские учреждения, городское самоуправление, тюрьмы, почтово-телеграфная связь, сельскохозяйственные и ветеринарные службы и общественные организации продолжали функционировать. Анализ судебного корпуса показывает 51 судебного чиновника в 1914 году и 52 в 1916 году. В Тамбовском окружном суде в 1916 году по-прежнему состояли председатель, два товарища председателя, пять членов уголовного отделения и семь членов гражданского отделения — всего пятнадцать старших судебных чинов, не считая секретарей и вспомогательного персонала. Прокурор и примерно десять товарищей прокурора обслуживали Тамбов и основные территориальные юрисдикции губернии, а уездные члены окружного суда, городские судьи, судебные следователи, нотариусы и другие судебные работники оставались распределены по территории губернии. В количественном и структурном отношении судебная система оказалась чрезвычайно устойчивой к военным потрясениям.

Медицина демонстрирует иную картину. Территориальная медицинская система оставалась обширной: Тамбовский уезд, например, включал девятнадцать врачебных участков а также около восьмидесяти врачебных должностей или назначений в земской медицинской сети. Однако за этими цифрами скрывалась значительная кадровая нестабильность. Врачи находились на военной службе. Некоторые должности оставались вакантными. Временно исполняющие обязанности врачи заменяли отсутствующих, а отдельные специалисты иногда обслуживали более одного участка. Таким образом, сама должность сохранялась даже тогда, когда ее постоянный обладатель отсутствовал. Например, Наталья Мещерина временно замещала врача в Сажкино, а Екатерина Сорокина — в Токаревке. Женщины вошли в расширявшуюся профессиональную институциональную среду еще до войны, однако военный дефицит кадров придал их участию дополнительное значение. Война воздействовала на различные части чиновничества неодинаково-высокий уровень институциональной преемственности мог сочетаться с резко различавшейся кадровой преемственностью в отдельных профессиональных сферах.

Губернское развитие с 1887 по 1916 год следует рассматривать как изменение состава, плотности и территориального охвата провинциального чиновничества, а не как замену одной системы другой. Уже в 1887 году существовала ее основная архитектура. К 1905 году вокруг нее накопились новые территориальные органы и специализированные образовательные, медицинские, финансовые и благотворительные учреждения. К 1914 году специализация приобрела системный характер. Профессиональный персонал играл все более важную роль, учреждения глубже проникали в сельское общество, вторичные городские центры создавали собственные сложные институциональные комплексы, а отдельные люди связывали формально разделенные организации благодаря совмещению должностей.

Затем началась Первая мировая война. Но даже в этих условиях основная архитектура оказалась устойчивой. Поэтому Тамбов дает особенно убедительный пример, позволяющий разделить институциональное расширение, институциональную преемственность и кадровую преемственность. Новые учреждения возникали, не уничтожая старых. Люди перемещались, тогда как институциональные структуры сохранялись. Крупный внешний кризис серьезно затронул одну профессиональную группу, оставив другую в значительной степени стабильной. Таким образом, одна и та же губерния одновременно демонстрировала институциональную устойчивость и кадровую нестабильность.