Статьи

Анализ конфликтного потенциала постсоветского пространства в 1990-2015 годах

20.05.2016 12:27

Аналитический центр ИА REGNUM OSTKRAFT представляет Информационно-аналитический доклад экспертов Центра на тему «Постсоветское пространство: исчерпание антироссийской модели национальной самоидентичности». В данном файле представлена открытая часть Введения и Главы I. Анализ ситуации в 1990-2015 годах и постановка проблемы.

***

Введение

Анализ происходящих с 2000 года на постсоветском пространстве процессов показывает, что, несмотря на целый ряд серьезных успехов России, наиболее крупным из которых является создание Евразийского экономического союза, тем не менее, ситуация остается весьма сложной. Более того, заметное политическое и экономическое усиление России, упущенное по целому ряду причин нашими геополитическими оппонентами в нулевые, после 2008 года стало вызывать все более ожесточенную реакцию Запада, резко повысившего свою активность на постсоветском пространстве.

За последние десть лет попытки взорвать политическую или экономическую ситуацию наблюдались практически в каждой стране СНГ. Наиболее серьезными из них были – в Беларуси, Казахстане, Армении, Таджикистане, Киргизии. В 2014 году вспыхнул и уже более двух лет продолжается самый крупный на постсоветском пространстве гражданский конфликт на Украине.

Вместе с тем, на проведении активной и последовательной внешней политики России на постсоветском пространстве сказываются те некоторые ограничения, которые были наложены на Россию еще во времена Ельцина. Кроме того, надо признать, что политический вес – это во многом производная от веса экономического и военного, а в этом вопросе только после 2011 года, а по многим позициям только в 2014 году, а по некоторым и вообще только в 2015-2016 годах, Россия смогла обеспечить себе военно-стратегический паритет. Но нюанс ситуации заключается в том, что этот паритет играет только в глобальной игре, а на местном уровне необходимо задействовать более тонкие механизмы воздействия на ситуацию в постсоветских странах. И вот именно с этим в настоящее время на фоне очень агрессивной политики Запада на постсоветском пространстве стали наблюдаться во внешнеполитической стратегии России серьезные проблемы.

Например, Беларусь. С одной стороны, страна находится в Евразийском союзе. С другой стороны, внутри страны полным ходом разворачиваются те же самые процессы, что и на Украине в 90-е годы прошлого века. Ядерный паритет тут не поможет. Но силу дипломатии, так называемую «мягкую силу», Москва, к сожалению, не использует вообще, и, соответственно, никак на внутриполитические и общественные процессы в республике не влияет, в отличие от резко усилившейся за последние четыре года антироссийской и прозападной группировки в руководстве республики. И такая же ситуация практически по каждой постсоветской республике.

Данная ситуация не может считаться нормальной. Так как необходимо иметь полный инструментарий общественно-политических и экономических мер воздействия на пространстве СНГ, чтобы обеспечить соблюдение национально-государственных интересов России. В данном докладе будет сделан анализ наиболее проблемных точек постсоветского пространства и сформулированы выводы с целью понимания природы происходящих процессов и средств их разрешения как с учетом интересов России, так и интересов региональной безопасности.

Глава I. Анализ ситуации в 1990-2015 годах и постановка проблемы

Распад СССР в 1991 году не только привел к расколу единой территории, но и создал вакуум в сфере глобальных идей социальной организации общества. Коммунизм, господствовавший на протяжении многих десятков лет, обанкротился, а чего-либо нового ему на смену предложено не было. Возникшая пустота стала заполняться идеями самоидентификации на основе национальной принадлежности. Они идеально сочетались со стремлением региональных элит к созданию на своих территориях полностью самостоятельных государств: Казахстана для казахов, Узбекистана для узбеков, Украины для украинцев и тому подобное.

Процесс идеально совпадал с целями Запада по закреплению итогов дезинтеграции Советского Союза, потому активно поддерживался на политическом, международном иинформационном уровнях, а также сопровождался деятельностью западных спецслужб.Так как линии территориального разделения шли по привычным границам еще советского административного устройства страны, а подходы к национальному и административному вопросам в СССР далеко не всегда сочетались между собой, процесс распада во множестве мест привел к этническому противоборству, быстро превратившемуся в вооруженное противостояние.

В период с 1990 по 2015 год на территории бывшего СССР возникло 14 крупных военных конфликтов на межэтнической почве. Некоторые  из них, как, например, в Приднестровье 1992 года или Первая чеченская война 1994-1996 гг., имели характер противостояния "с русскими". Другие, такие как южноосетинская война 1991-1992 годов, велись за верховную власть между местными этническими группами. Но в целом войны по периметру российских границ носили преимущественно гражданский характер.

Их типичным примером является гражданская война в Таджикистане 1992-1997 годов, гражданская война в Грузии 1991-1993 годов, Баткенские события в Киргизии и Узбекистане 1999 года. На этом фоне отделение относительно мононациональных территорий Литвы, Латвии, Эстонии, Беларуси и Украины, прошедшие без сколько-нибудь существенных вооруженных столкновений, выглядело достаточно цивилизованно, хотя на самом деле проблема национального этнокультурного противостояния населяющих их народов лишь приобрела латентный характер.

С момента распада СССР и приблизительно до 2006-2007 года Россия обладала крайне ограниченными возможностями по международному влиянию, потому в основном стремилась к купированию наиболее острых проявлений проблемы. Чаще всего главной целью являлась остановка открытых боевых действий для перевода поиска решения спорных вопросов из военной в политическую плоскость. В ряде случаев, как, например, во Второй чеченской войне 1999-2000 годов, удалось одержать полную победу, в том числе встроить местные элиты в общее государство, что является очень важным положительным опытом в решении подобного рода проблем.

Однако большинство конфликтов в конечном счете, оказались только законсервированными. Часть из них вылились в появлении так называемых непризнанных республик: Приднестровье, Южная Осетия, Абхазия, Нагорный Карабах из последних примеров – Луганская и Донецкая народные республики. Другие центры противостояния, прежде всего, в Средней Азии, обострялись позднее. Например, «революция» в Киргизии или бой в Раштском районе Таджикистана в 2010 году. Важно отметить, что там везде нарастанию насилия предшествовал период дестабилизирующего вмешательства  внешних сил.

На первый взгляд, все эти конфликты носят сугубо местный характер. Но так как они происходят в зоне прямых государственных интересов России, более того, в непосредственной близости от ее границ, то Москва оказывается неизбежно в них втянута. Не только как прямой участник, но, прежде всего, как центр геополитической и экономической интеграции территории. Попытка устраниться от решения накопившихся проблем, как показал опыт "раздачи независимости" Борисом Ельциным, автоматически оборачивается проникновением туда иностранного ("ближневосточного исламского" и западного, прежде всего, американского) влияния, направленного на мобилизацию местных ресурсов для их использования в геополитической войне против России. Достаточно вспомнить вторжение исламских боевиков в Дагестан 1999 года.

С 2006 года наблюдается явное стремление Запада к расконсервации всех застарелых периферийных конфликтов с их переводом в открытую вооруженную фазу. Это и вооруженный конфликт с Грузией в Южной Осетии в августе 2008 года, и Евромайдан на Украине (с 2013 года по настоящее время), и попытка обострения ситуации в Приднестровье, и вспышка боев в Нагорном Карабахе, и явно наметившийся процесс  общественно-политической дестабилизации в Беларуси и Казахстане. Все операции, а это именно операции западных спецслужб, проводятся по одной и той же схеме. Вспышка вооруженного насилия сопровождается активной жесткой риторикой в СМИ, провоцирующей Россию на прямое военное вмешательство в конфликт за одну из сторон. Тем самым создается обстановка, когда "русские" кого-нибудь "убивают". Например, в 2008 году они должны были "убивать грузин".

Если в потенциальной войне "русские против грузин", российское общество в целом еще имело понятные социально-политические ориентиры (в войнах с кавказскими народами принимал участие еще Лермонтов), то в последующем "вторжении на Украину" русские должны были начать воевать с украинцами, которых в России, наравне с белорусами, воспринимают как одну из частей единого Русского мира. Условно говоря, на этот раз русские уже должны были воевать с такими же русскими. Тем самым конфликт на Украине фактически является попыткой разжигания гражданской войны внутри самой России и средством раскола российского общества, направленного на ослабление, а в идеале и распад, всего российского государства.

Кроме того, во всех этих конфликтах Запад использует СМИ для максимально большой эмоциональной раскачки психологии общества с целью принуждения российского государственного руководства к резким сиюминутным поступкам под угрозой социального бунта населения, якобы недовольного недостаточной решительностью, а значит, предательством, интересов России по защите Русского мира и проживающих за рубежом русских. Острая эмоциональная накачка необходима для маскировки разрушительных последствий подобного шага. События августа 2008 года показали, что в военном отношении Россия в состоянии сокрушить вооруженные силы любого из постсоветских лимитрофов или их произвольного союза. Причем с тех пор российская армия прошла масштабную реорганизацию и перевооружение, что еще больше увеличило ее боевые возможности.

Однако такая победа неизбежно вынудит Россию вводить на занятых территориях оккупационную администрацию и взять на себя тяжелое бремя их материального содержания. Это позволит Западу  не только обвинить Москву в якобы очевидном росте агрессивности российской военной угрозы, но и переложить на нее же ответственность за низкий уровень жизни "оккупированных народов", хотя на самом деле он является следствием социально-экономических ошибок и управленческой несостоятельности исключительно самих местных правящих элит. Хотим мы того или нет, но на решение этих проблем нам придется направить часть своих ресурсов, тем самым сокращая возможности к модернизации собственной экономики, а также увеличивая социальную нагрузку на свое население.

Масштабирование этой стратегии потенциально способно обложить Россию таким количеством "взятых под контроль" проблемных территорий, что они полностью лишат нашу страну способности к сопротивлению в глобальном геополитическом противостоянии с Западом. Поэтому требуется серьезная ревизия всех существующих конфликтов любого рода на бывшем советском пространстве, с целью оценки степени текущей опасности, а также перспектив их активизации сторонними силами. Тем более, что они серьезно отличаются между собой по масштабу, сути, степени угрозы, ее характеру и направлению, а также по смыслу и содержанию наших ответных мер.

Другие публикации


06.12.16
Ноам Хомский о политическом моменте в США
03.12.16
Новая Концепция внешней политики Российской Федерации
01.12.16
Последние дни западного мироустройства
20.10.16
Реформа Администрации президента России
07.10.16
Почему МИД Латвии не запрещает въезд в Латвию Мединскому и Якунину?
VPS

Новости партнёров


Загрузка информера...