Россия и Япония. Август 1904 года. Ляоян. Начало / Олег Айрапетов

Под Ляояном время начало работать против Японии - у Куропаткина было 150 000 чел. при 483 орудиях, в то время как у Ойямы - 135 000 чел. при 592 орудиях. Русские войска превосходили японцев в кавалерии в 3 раза, в пехоте – на 31 батальон. Перед началом сражения Маньчжурская армия усилилась на 16 батальонов и 24 орудия за счет войск V Сибирского Армейского и I Армейского корпусов. С конца мая увеличилась пропускная способность линии ЮМЖД на участке от Мукдена до Ляояна. Если ранее ежедневно можно было пропускать по 4 пары воинских поездов, и то, при условии, что в обратном направлении они шли пустыми, то после устройства дополнительных путей в одном направлении можно было пускать уже 7 эшелонов, каждый из которых состоял до 40 гружёных вагонов или платформ.

Противник терял преимущество близости тыла – он находился на расстоянии свыше 1200 км. от Японии, из которых около 1 тыс. км. приходилось на море, при этом безопасность морских перевозок до сих пор не была гарантирована, с пунктами высадки на Ляодуне и в Корее его связывали грунтовые дороги низкого качества, для эффективного использования имевшегося в распоряжении японцев участка ЮМЖД требовалось большое количество подвижного состава, рассчитанного на русскую колею. Положение Японии становилось все более трудным. Пропаганда уверяла солдат и офицеров – эта страна нападением на Россию совершила «харакири» (интересно, что читателям объяснялось, что это такое). «Она ни на шаг не приблизилась к победе, - отмечал главный редактор «Вестника Маньчжурских армий», - а потеряв почти половину своего флота они еще дальше стали от благополучного исхода войны.»

Русские войска находились на подготовленных позициях и оборонялись. Солдаты верили, что на равнине им будет легче, чем в горах, и что победа теперь будет за ними. Они были уверены в том, что их командующему удалось завести противника в ловушку. Один из офицеров вспоминал: «Армия была проникнута верой в неуязвимость укреплений оборудованных вокруг этого китайского местечка. Долгие месяцы тысячи рабочих рыли здесь волчьи ямы с остроконечными кольями, целая сеть проволочных заграждений должна была преградить доступ к окопам и стенам Ляояна.»

За ним, в одном переезде от города, в самом центре большой долины, имевшей по окружности свыше 100 км., находилась станция Янтай. В 16-20 км. к востоку от нее шла гряда холмов. От весны до осени долина была традиционно зеленой от побегов посевов. На холмах находились знаменитые Янтайские копи, одно из богатейших месторождений Китая, известное с XVIII века. Они снабжали углем всю Южную Маньчжурию, и были чрезвычайно важны для функционирования железной дороги. От станции Янтай к копям была проложена ветка железной дороги. В течение 3 месяцев – с конца марта по июнь – Ляоян активно укреплялся - подходы к нему были прикрыты 2 поясами укреплений.

Прежде всего была построена Главная позиция, протянувшаяся на 14 верст, упиравшаяся флангами в реку Тайдзыхе. Позиция была очень основательно укреплена. На 1-й линии было построено 8 фортов (из расчета на 2 роты), 8 редутов (на роту), промежутки были связаны окопами и 21 батареей на 208 полевых орудий. Перед укреплениями были установлены проволочные заграждения, засеки, фугасы, волчьи ямы. 2-я линия укреплений была создана на левом фланге русских позиций перед южной стеной города и включала в себя 2 форта, 4 редута, 5 люнетов и 3 батареи на 19 орудий; 3-я – за правым флангом у мостов через реку, которые она прикрывала: 2 форта, 2 люнета и 5 батарей на 36 орудий. Все долговременные укрепления были хорошо замаскированы и не представляли собой легкой мишени для противника, пространство перед ними было расчищено для удобства обстрела. После того, как выяснилась мощь японской артиллерии, на позициях дополнительные укрепления получили блиндажи, которые превратились в надежные убежища от снарядов противника. Кроме того, были построены и Передовые позиции, в основном представлявшие собой систему окопов. Их главной задачей было сдерживание возможного первого удара японцев и определение главного его направления. Это была мощная оборонительная система, и многие сомневались, что японцы «отважатся брать Ляоян». Впрочем, городское население в этом не сомневалось – масса китайцев начала покидать Ляоян, торговцы убирали русские надписи с вывесок.

Японский командующий, как последовательный сторонник германской школы, планировал осуществить глубокий обход русских позиций, окружить русскую армию и отсечь ее от единственной линии снабжения - железной дороги. Противник не собирался разбивать себе лоб об укрепления – он был воодушевлен идеей повторить Седан. С другой стороны, преимущества русской стороны резко обесценивались системой управления. На фронт русский командующий вывел 64% своих сил (128 батальонов), на фланги – 5% (10 батальонов), остальные решали другие задачи.  Еще до начала сражения Куропаткин вывел в резерв 61 батальон, 30 сотен, 136 орудий и 8 пулеметов. Ближнюю охрану флангов позиции нес отряд Мищенко и XVII Армейский корпус, целых 8 отдельных отрядов обеспечивали дальнюю охрану флангов, кроме того, выделялись войска для гарнизона города, охраны дорог, этапных линий, летучей почты, была реализована чрезвычайно запутанная система общих и частных резервов, которыми могли распоряжаться командиры разных уровней. Все это крайне усложняло управление армией.

Внезапно проявилось и уязвимое положение войск на плацдарме. С 4 по 5(17-18) августа начался разлив Тайдзыхе. Броды закрылись, 4 из построенных ранее 7 мостов было снесено паводком, попытки обеспечить движение через реку на понтонах также закончились неудачей. В результате X Армейский корпус оказался отрезанным от основных сил. Вслед за этим наступила страшная жара – испарения привели к росту санитарных потерь.

12(25) августа Ойяма начал наступление, вслед за чем началось длительное сражение. Постоянно опасаясь возможного окружения, Куропаткин вновь проявил себя сторонником пассивной обороны, полностью уступив инициативу Ойяме. Это позволило японцам постоянно сосредотачивать превосходящие силы на направлениях своих атак. Бои под Ляояном носили исключительно упорный и кровопролитный характер. Русские войска стойко оборонялись, весьма эффективно используя артиллерию, а японские храбро наступали, и те, и другие практически не считались с потерями. Наступавшие теряли больше, но не могли прорвать линию обороны. После атак подступы к русским окопам были заполнены трупами и ранеными. Это был день разочарований, как отметил один из британских наблюдателей при японской армии. Положение японской армии было весьма тяжелым, в ее штабе опасались возможного контрудара. К вечеру 17(30) августа стало ясно, что отступать русские войска не собираются, I Сибирский Армейский корпус отбил все атаки. Одновременно в штаб маршала Ойямы стала приходить информация о том, что Куропаткин начал готовить эвакуацию Ляояна. Позже выяснилось, что она оказалась необоснованной, но японское командование все же решилось начать глубокий обход русских позиций. Еще ранее 12-я дивизия была направлена на правый берег реки Тайдзыхе.

Она должна была выйти в тыл и фланг русских войск и обеспечить связь с армией Куроки, осуществлявшей опасный маневр глубокого обхода Ляояна. На Тайдзыхе находилась только гвардейская дивизия и одна пехотная бригада. Обе понесли чрезвычайно высокие потери в предыдущие дни. 12-я дивизия относительно мало пострадала в это время, и теперь на нее возлагали особые надежды в штабе Ойямы. Русские войска успешно оборонялись, однако они практически не имели резервов. Оборона подходила к опасной точке перенапряжения имевшихся сил.В ночь на 30 августа 12-я японская дивизия практически в виду русских патрулей (основные позиции находились в 7-8 км. от реки) перешла через Тайдзыхе. Куроки, фланг и тыл которого был в это время чрезвычайно уязвим, а транспорты армии – попросту открыты для возможного удара, получил надежное прикрытие. Дивизия успешно выполнила поставленную перед ней задачу.Для того, чтобы помочь своим войскам за рекой, японский главнокомандующий усилил давление на фронт.

Для того, чтобы не допустить снятия русских войск с передовых позиций, Ойяма создал мощный артиллерийский кулак против фронта I и III Сибирских Армейских корпусов – 234 полевых и горных и 72 тяжелых орудия против 82 полевых русских. Утром 18(31) августа началась артиллерийская подготовка. Японские артиллеристы мастерски концентрировали огонь своих орудий, подготавливая наступление пехоты. Она по-прежнему шла вперед, не считаясь с потерями. Хуже дело обстояло со связью между атакующими и артиллеристами – атакующие часто попадали под огонь собственной артиллерии. За два дня потери двух русских корпусов составили 6239 чел., японцев – 11 899 чел. Храбро и настойчиво наступавший противник был отражен, но растянутость линии фронта и отсутствие резервов в тылу русских войск сделали свое дело.

Уже 16(29) августа из Ляояна началась эвакуация госпиталей. Она проходила спокойно, без суеты и паники. В ходе боя 18(31) августа Куропаткин принимает решение отступить с передовых позиций на главные с целью сокращения фронта – с 24 до 14 верст. Войска отошли в ночь на 19 августа (1 сентября). Утомленные боями японцы не преследовали. Отступление было проведено в образцовом порядке, несмотря на близость противника. «Ни одного шумного звука; все ушло в тишине и полном порядке, - вспоминал итальянский военный представитель, - и только арьергард остался на горах Ляндансана.» По первичной диспозиции этот маневр должен был стать демонстративным, Куропаткин надеялся навести атаковавших на свои основные укрепления. Отход оказался столь неожиданным для противника, что с утра его артиллерия открыла огонь по оставленным русским позициям. Вскоре противник стал наседать на отступавших. Отступление проводилось в тяжелых условиях – из-за дождей в тылу наступила распутица, значительная часть местности была пересеченной. «Благодаря этим причинам, - отмечал участник отхода, - отступление наших корпусов к Ляояну явилось целою эпопею нечеловеческих усилий и изумительной энергии, с которой полки перетаскивали через кручи и невылазную грязь артиллерию и обозы.»

Войска были очень недовольны очередным отступлением, но их немного успокаивало то, что главные позиции неприступны. 19 августа (1 сентября) приблизительно в 9 утра на т.н. «штабной» площади у дома с флагом главнокомандующего упал первый снаряд 120-мм. японской гаубицы. Площадь мгновенно опустела, штабной поезд Куропаткина отвели на 2 версты к северу, на полустанок Ляоян-2. Обстрел становился все интенсивнее. Тем временем жители русского квартала Ляояна начали покидать город. Это было правильное решение – на глазах у людей с 17(30) августа начали вывозить на север госпитали и часть железнодорожного имущества.Обстрел лишил жителей веры в слова Куропаткина. «Шумная толпа на станции быстро рассеялась, - вспоминал очевидец, - остались только те, у кого были служебные поручения. На улицах бегство… Оставшиеся до последней минуты торговцы, служители, чиновники бежали толпами. Точно разрушение Помпеи на картине Брюлова.»

19 августа (1 сентября) в 13.30 японцы начали обстрел самого города. Под прицелом уже оказались район станции и китайский квартал. Начальник станции и комендант невозмутимо и в полном порядке эвакуировали военное имущество. В 17.30 отошел последний поезд – 85 вагонов. Поначалу в обстреле участвовали гаубичные и полевые батареи, но вскоре у японцев появились и одно орудие осадного типа. Один из снарядов попал в патронный склад и взывал пожар и разрывы боеприпасов. Для того, чтобы войска на позициях не приняли бы их за интенсивный винтовочный огонь у себя в тылу, пришлось известить об этом успехе противника по телефону. Значительные склады частного багажа, винные и продовольственные запасы частных лиц остались. Сначала еду и напитку разрешил разбирать проходившим солдатам буфетчик, потом начался разгром оставшихся складов имущества, принадлежащего гражданским лицам.

 Проходившие через станционную площадь войска начинали с пьянства и заканчивали форменным грабежом, мгновенно теряя организацию и подобие воинской дисциплины. «Я никогда не забуду сцен, виденных здесь. – Вспоминал военный журналист Ф.Г. Мускаблит. – Ящики разламывались тут же на перроне. Из них тащили кто, что мог, часто совсем ненужное. Чемоданы солдаты за уши носили на себе с веселым смехом и громкими криками… Пьяные люди врывались в склады и хозяйничали там, как дома.»Над всем этим рвались снаряды противника. Попытки офицеров восстановить порядок ничем не заканчивались. Только наличие в распоряжении коменданта города ген.-м. М.Н. Маслова - решительного и опытного офицера – надежных частей способствовало тому, что этот дикий хаос был пресечен.

В тот же день русский командующий отметил в своем дневнике: «Войска дрались геройски. Все до одного штурма были отбиты с огромными для японцев потерями. Массы их трупов покрывали подступы к нашим позициям. Волчьи ямы были завалены трупами доверху. Нам досталось много оружия. Наши воспользовались обувью японцев. Доходило до штыкового удара. 17-го атака велась главным образом на 3 корпус Иванова, а 18-го на 1 корпус Штакельберга. Наши потери за эти два дня свыше 7 000 чел. убитых и раненых. Настроение войск приподнятое. Все же в наступление нельзя было перейти, ибо армия Куроки начала переправляться на правый берег Тайдцыхе у Сыквантуня, в переходе от Ляояна. Силы 17 корпуса слишком незначительны, чтобы удержать эту армию. Нельзя было допустить тактический обход.»

В штабе русской армии появились слухи о том, что из-за громадных потерь японцы готовятся отойти к Хайчену. Это произошло именно тогда, когда Куропаткину показалось, что наступил решающий момент для реализации его планов решающего контрнаступления. Именно 1 сентября, т.е. в годовщину Седана, в глубокий тыл Ляоянских позиций вышла 1-я армия генерала Куроки - 24 000 чел. при 60 орудиях. Этот обход оказался совершенно неожиданным для русского командования. Так как с 19 августа (1 сентября) Ляоян уже находился под обстрелом артиллерии противника, усиленными темпами шла эвакуация станции. Солдаты железнодорожных батальонов под огнем противника выкатили на руках из тупиков 2 вагона с пироксилином и порохом (1500 пудов), и отвели их на северные стрелки станции. Обошлось без потерь.