Распил культурного наследия: почему капитулирует государство «Россия»? / Наталья Самовер

На наших глазах государство капитулирует перед хтонью. Не перед превосходящей силой, структурированной как свойственно продуктам человеческой цивилизации, а перед мутным, безымянным, слепым, не различающим добра и зла, и потому представляющим из себя абсолютное зло.

Поговорим о том, что на скучном бюрократическом новоязе принято называть совершенствованием законодательства в области сохранения объектов культурного наследия народов Российской Федерации.

Совершенствование такое:

--- 27 декабря 2024 г. утверждена новая редакция Положения о зонах охраны объектов культурного наследия, согласно которой, по подсчетам Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК) (https://vk.ru/wall-69527394_1007), с 1 марта 2025 г. всякой территориальной охраны и защиты лишились не менее 60 тыс. объектов археологического наследия и тысячи монументов, некрополей и захоронений, включая многочисленные захоронения и братские могилы времен Великой Отечественной войны, а с 1 марта 2028 г. в том же положении окажется значительное количество памятников архитектуры, памятных мест, полей сражений, исторических центров городов и т.д. Это означает, к примеру, что дан зеленый свет многоэтажной застройке на территории, примыкающей к мемориальному комплексу на Мамаевом кургане в Волгограде, что желающие могут смело начинать строительство дачки в теперь уже не охраняемом, но пока еще красивом ландшафте близ Рюрикова городища под Новгородом, что во всю купеческую ширь развернутся застройщики Суздаля и наконец-то падет древний Радонеж, мир детства преподобного Сергия, который слишком долго сопротивлялся поползновениям любителей жизни на природе. И еще много, много чудовищного, что лучше меня описал зампред ВООПИиК Евгений Соседов (https://vk.ru/wall876131330_590). Процитирую здесь только его заключение как юриста: «Постановление в десятке пунктов открыто противоречит Конституции и Федеральному закону об охране памятников № 73-ФЗ. И не просто противоречит, оно написано демонстративно как некий антиконституционный и антигосударственный акт, к тому же еще ограничивающий права граждан и в целом принятый за пределами компетенции Правительства. Непонятно, куда вообще смотрели все правовые управления, которые должны проверять документ хотя бы с точки зрения юридической техники»;

--- 26 мая 2026 г. Государственная Дума приняла, а 10 июня Президент подписал поправки в Федеральный закон «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» № 73-ФЗ, отменяющие обязательную государственную историко-культурную экспертизу (ГИКЭ) проектов работ по сохранению объектов культурного наследия (то есть реставрации, консервации, ремонта и приспособления к современному использованию). Надо ли говорить, что от выбранных проектных решений, применяемых технологий и материалов напрямую зависит сохранение или утрата историко-культурной ценности объекта? Но вместо экспертизы вводится обсуждение проекта на научно-методическом совете, да и то касается только объектов старше 1800 года (https://archnadzor.ru/2026/06/05/v-chasti-sovershenstvovaniya/). То есть если вы планируете что-то делать с произведением Аристотеля Фиораванти или Растрелли, то извольте показать свой проект ареопагу специалистов, а для такой дребедени как Росси, Шехтель, Щусев или Мельников, не говоря уже о каком-нибудь безымянном домишке, разрешение на производство работ выдается автоматически. Ну, или не выдается – это на усмотрение чиновников органов охраны наследия, которые могут неожиданно обнаружить в вашем проекте угрозу историко-культурной ценности памятника. А могут и не обнаружить. В общем, как договоритесь, ребята. Попутно процесс стал совершенно закрытым, непрозрачным для общественности, поскольку вместе с отменой ГИКЭ отменилась и обязательная публикация ее актов на сайтах органов охраны. Особо заметим, что в первоначальном варианте законопроекта, зарегистрированном в Госдуме 1 октября 2024 г., ничего такого не содержалось. Волшебная трансформация случилась после принятия его в первом чтении 4 марта 2025 г., причем объем законопроекта увеличился с одной страницы до шестидесяти(!), на что тщетно указывала при рассмотрении его во втором чтении (http://api.duma.gov.ru/api/transcript/728319-8) депутат Оксана Дмитриева;

--- 7 июля 2026 г. Государственная Дума приняла, а 26 июля Президент подписал еще один пакет поправок в тот же закон, в соответствии с которыми органам государственной власти регионов переданы полномочия по исключению объектов культурного наследия регионального и муниципального значения из Единого государственного реестра. Ранее действовал другой, гораздо более сложный порядок: исключить такой объект из реестра можно было только решением Правительства РФ по представлению Министерства культуры на основании обращения органа государственной власти соответствующего субъекта Федерации (в случае объекта муниципального значения требовалось согласование органа местного самоуправления).

Прежний порядок вытекал из самой логики Федерального закона, из которого пока еще не вычищен базовый принцип отношения к наследию как нациеобразующему фактору. «В Российской Федерации гарантируется сохранность объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации в интересах настоящего и будущего поколений многонационального народа Российской Федерации», – говорится в его преамбуле. Не в интересах народа Саратовской области, народа Хакасии или народа Санкт-Петербурга, заметьте. Само понятие «многонациональный народ», восходящее к Конституции («Мы, многонациональный народ Российской Федерации…»), используется в законодательстве редко и всегда в связи с культурой, наследием и традициями – немногими естественными «скрепами» общества. Теперь эта прямая связь с конституционными основами единства страны разорвана, памятники растащены по субъектам Федерации, и там их судьба будет решаться уже без оглядки на «многонациональный народ».

Нетрудно заметить, что все это катастрофическое «совершенствование» произведено в рамках Программы «Сохранение объектов культурного наследия народов Российской Федерации на период 2025 - 2045 годов» (http://static.government.ru/media/files/xb4lVzDaY5hcTHuUecV8qupb4wpGa09r.pdf), утвержденной распоряжением Правительства от 12 декабря 2025 г. № 3773-р и во исполнение ранее данных президентских поручений от 30 марта 2024 г. № Пр-616 (http://www.kremlin.ru/acts/assignments/orders/73759/print?ysclid=mtsq1pdany933987301). Пункт 14 этих поручений гласит: «Правительству Российской Федерации совместно с палатами Федерального Собрания Российской Федерации с привлечением профильных комиссий Государственного Совета Российской Федерации и при участии представителей общественных организаций провести анализ законодательства Российской Федерации об охране и использовании объектов культурного наследия <…> и по результатам его проведения обеспечить при необходимости внесение в законодательство Российской Федерации изменений, направленных на устранение избыточных требований к проведению работ по сохранению таких объектов культурного наследия и к их вовлечению в хозяйственный оборот».

Анализ, как сказано в тексте Программы, был проведен (кем, когда, как – об этом общественность не уведомлена) и показал «наличие излишних административных барьеров, установленных законодательством Российской Федерации, в том числе длительные сроки рассмотрения и согласования проектной документации по сохранению и приспособлению объектов культурного наследия, а также проведения государственной историко-культурной экспертизы при проведении работ по сохранению объектов культурного наследия». Отсюда одна из основных задач Программы – «оптимизация процедур вовлечения объектов культурного наследия в хозяйственный оборот».

Борьба с административными барьерами это хорошо, но с какой целью? Когда цель сохранения наследия открыто подменяется «вовлечением в хозяйственный оборот», то и сам памятник в сознании оптимизаторов закономерно превращается в обычную коммерческую недвижимость, которая должна быть максимально свободна от любых ограничений.

Но как бы то ни было, нигде не говорится (во всяком случае прямо) о том, что памятников в России многовато, и надо бы их количество сократить. Смелый прорыв в части упрощения процедур снятия с охраны представляет собой творческое развитие (иначе говоря, извращение) как президентского поручения, так и государственной программы.

Как известно, лучшее средство от головной боли это гильотина, а смерть – лишь побочный эффект излечения. Доктору виднее, мнение пациента в расчет не принимается. Вот и здесь лучшим, наиболее эффективным с бюрократической точки зрения (т.е. наименее капитало- и интеллектуалоемким и наиболее коррупциогенным) решением проблемы с недвижимым наследием стало избавление недвижимости от самого статуса наследия как главного источника проблемы.

Немногие представители общественных организаций, которых для проформы пригласили на несколько заседаний, где обсуждались будущие изменения в законодательстве, рассказывают, что протестовали. Но не для того их приглашали, чтобы прислушиваться к их мнению. Слишком много стоит на кону.

Законопроект об отдании общенационального наследия на растерзание был внесен в Госдуму Думой Ставропольского края. Изошел, так сказать, из самой земли. Произошло это 24 января 2025 г. и сопровождалось простодушным пояснением: «Наделение органов государственной власти субъектов Российской Федерации полномочием по принятию акта об исключении объектов культурного наследия регионального и местного (муниципального) значения из реестра являлось бы наиболее эффективным механизмом по сравнению с существующим в настоящее время порядком исключения объекта культурного наследия из реестра».

Казнить и миловать памятники Ставропольская Дума предлагала волею исключительно региональных властей на основании историко-культурной экспертизы, как водится сварганенной по заказу заинтересованных сторон, то есть все по-домашнему, быстро, просто, шито-крыто.

О том, что это была не просто очередная дикая инициатива из тех, которые уже не раз вспыхивали и гасли на законодательном небосклоне, свидетельствовало письмо поддержки Министерства культуры России, подписанное еще 22 октября 2024 года.

Такие законопроекты в Госдуме не проваливаются.

Если в 2014 г. Правительство еще отстаивало свои полномочия, решительно отвергая точно такой же законопроект (https://archnadzor.ru/2014/05/23/gosduma-otklonila-altayskiy-zakonoproekt/?ysclid=mmkbiv60or65666185), внесенный в Госдуму Алтайским краевым Законодательным Собранием, и утверждало, что существующая процедура «дает максимальные гарантии по недопущению случаев необоснованной утраты объектов культурного наследия», а думский Комитет по культуре тогда же находил действующий порядок «универсальным и обоснованным» и полагал, что он «позволяет минимизировать вероятность ошибочного исключения памятника истории и культуры из реестра», но теперь все изменилось. Правительство, отметив разные несуразности законопроекта, насчет отъема у него полномочий просто промолчало, а комитет бодро поддержал (https://sozd.duma.gov.ru/bill/827867-8) инициативу коллег «в целях повышения эффективности реализации полномочий по исключению объектов культурного наследия из реестра».

То есть теперь исключение памятника из реестра понимается не как редкое и трагическое по сути событие, требующее от лиц, принимающих решение, семь раз отмерить, прежде чем один раз отрезать, а напротив как позитивный массовый процесс, который надо всемерно интенсифицировать.

Прохождение законопропроекта в Госдуме слегка затормозилось только потому, что федералы сочли нужным немного смягчить шокирующую откровенность провинциальных законодателей и все-таки застолбить место для себя. В результате в текст вписали, что исключать объекты из реестра региональные власти могут не совсем уж бесконтрольно, а по согласованию с федеральным органом охраны объектов культурного наследия, то есть с Министерством культуры РФ. Таким образом, символическое последнее слово министерство оставило за собой, но не надо иллюзий – если сама по себе защита историко-культурной ценности со стороны государства рассматривается как «избыточный административный барьер», подлежащий снятию, то не стоит называть соответствующую деятельность охраной культурного наследия. Этот стыдливый эвфемизм прикрывает то, что на языке родных осин именуется распилом.

По данным на середину 2026 г., объекты культурного наследия регионального и муниципального значения составляют 46,35% от общего числа объектов, учтенных в Едином государственном реестре. Почти половина недвижимого наследия нашей страны это хороший куш.

А тем временем прежняя процедура, на недостаточную эффективность которой сетуют распильщики, работает вполне исправно. Только за восемь месяцев текущего года Правительство с подачи 18 субъектов Федерации от Москвы до Якутии приняло четырнадцать распоряжений «Об исключении из Единого государственного реестра объектов культурного наследия» и «О внесении изменений в Единый государственный реестр», сняв с охраны 77 объектов разных категорий, начиная с давно утраченных, от которых оставалась только запись в реестре, и кончая вполне сохранившимися, но не вписавшимися в планы застройщиков (https://archnadzor.ru/2026/08/29/fligel-usadbyi-grafa-orlova-snyat-s-gosudarstvennoy-ohranyi/#more-41103). Мало вам этого? Мало!

Приблизительно оценить масштабы надвигающейся катастрофы позволяет некий «опрос» региональных администраций, проведенный в конце 2023 г. Комитетом Совета Федерации по науке, образованию и культуре. Его результаты в апреле 2024-го огласила (https://www.pnp.ru/politics/iz-reestra-kulturnogo-naslediya-isklyuchat-utrachennye-obekty.html) председатель Комитета Лилия Гумерова, по словам которой выяснилось, что «полностью утрачены» 683 объекта федерального и 2,6 тыс. объектов местного (муниципального) значения. В июле 2026 г. ее заместительница Екатерина Алтабаева оперировала уже другой цифрой (https://www.pnp.ru/culture/regiony-poluchat-pravo-isklyuchat-pamyatniki-iz-reestra-obektov-kulturnogo-naslediya.html). «Количество утраченных объектов, подлежащих исключению из реестра, – сказала она, – превышает три тысячи».

А еще регионы жаловались в Совфед на засилье в реестре «необоснованно включенных объектов, не представляющих собой ценности в данном качестве». В 2024 г. та же Гумерова рапортовала, что «к концу апреля появится полная информация о количестве таких объектов по стране», и добавляла: «Это позволит проработать механизмы их исключения из реестра».

Итак, списки на снятие с охраны давно составлены, в них более трех тысяч объектов культурного наследия. Насколько более – увидим. Если верить июньскому интервью министра культуры Ольги Любимовой (https://www.interfax.ru/culture/1094421), в общей сложности в реестре сейчас насчитывается более 162 тыс. объектов, из которых более 84 тыс. регионального и 5 тыс. местного (муниципального) значения. Стоит ли беспокоиться из-за трех-четырех, даже пяти тысяч? Ну, уполовинится количество местных памятников – кому какое дело?

…Вспоминается в связи с этим: некогда банда в составе троих экспертов, известных своим умением за деньги оправдать что угодно, одобрила проект сноса девяти секторов круглого в плане старинного здания – памятника архитектуры регионального значения. Свое решение они объяснили тем, что всего секторов там двадцать два, и если девять из них снести, останется еще тринадцать точно таких же. То, что здание при этом перестанет быть круглым и потеряет свою историческую структуру, охраняемую законом, их не смутило, поскольку именно в этом и заключался замысел застройщика, заказавшего государственную историко-культурную экспертизу…

Поправки, развязывающие руки администрациям субъектов Федерации, вступают в силу 23 января 2027 г. Сначала в ход пойдут заготовки, а потом начнется самое интересное – можно будет переходить к исключениям из реестра на заказ. Не забываем о главной цели всей этой кутерьмы – вовлечении исторической недвижимости в хозяйственный оборот. Отлаженные административные механизмы, понятливые чиновники, опытные «черные» эксперты – все будет готово для предметного разговора с уважаемыми людьми, желающими освободить интересующие их здания или участки от досадного обременения в виде охранного статуса.

Вот, к примеру, излучает уверенность в будущем сенатор от Карелии Игорь Зубарев (https://factornews.ru/news/regionam-stanet-prosche-iskljuchat-pamjatniki-iz-reestra-obektov-kulturnogo-nasledija/?ysclid=mtrdgxx38631299734): «В Карелии 1436 памятников из госреестра являются объектами федерального значения, 1199 – регионального и 14 – местного. С принятием закона по 1213 объектам культурного наследия решения будет принимать проще и направлять ресурсы на сохранение действительно ценных памятников». И правда, очкарики, которые навносили столько трухи в Единый государственный реестр, явно не понимали, какие памятники являются действительно ценными. Ничего, руководство их поправит...

И уже скоро Министерство культуры сможет с гордостью отчитвываться как эффективно удалось почистить Единый государственный реестр, сколько ненужного старья уже превращено и на глазах превращается в инвестиционно привлекательные пустые места, как хорошеют, обрастая новоделами, бывшие исторические центры городов и как мало осталось памятников, находящихся в неудовлетворительном состоянии, потому что развалюхи больше не памятники.

 «Откуда такое недоверие к региональным властям?», – спросит читатель. Из практики. В 2014 г. запредельной наглостью и ужасом казалось решение властей Тверской области одним махом выкинуть из перечня выявленных объектов культурного наследия, ожидающих включения в Единый государственный реестр, сразу 45 старинных построек в исторической части Торжка (https://hraniteli-nasledia.com/articles/pamyatniki-v-regionakh/zakroyshchiki-iz-torzhka/?sphrase_id=258397). Но прошло десять лет, и в 2024 г. Москва вообще обнулила у себя перечень выявленных объектов, лишив защитного статуса сразу около 1,3 тыс. зданий и сооружений (https://archnadzor.ru/2025/12/16/razvyiyavlenie-minus-1356/). Вовлечение их в хозяйственный оборот путем сноса и варварской реконструкции уже началось (https://hraniteli-nasledia.com/articles/moskva/nastoyashchiy-den-goroda/?sphrase_id=258545). Впрочем, некоторые «разжалованные» объекты столичные начальники потом все-таки помиловали и теперь вносят их в реестр (https://archnadzor.ru/2026/08/20/razvyiyavlennyie-stantsii-metro-vozvrashhenyi-na-gosohranu-i-vklyuchenyi-v-reestr-pamyatnikov/) в усеченном виде и по специально выдуманной для этого процедуре, не имеющей ничего общего с предусмотренной в Федеральном законе. Почему? Да просто потому, что своя рука – владыка.

А ведь то были всего лишь перечни выявленных объектов – единственные, которые до последнего времени были доступны шаловливым ручкам регионального начальства. Теперь ручки дотянулись и до Единого государственного реестра, и Министерство культуры, которое в 2014-м остановило тверской беспредел, в 2024-м по поводу московского даже не пикнуло, а теперь и вовсе намерено возглавить победное шествие «развыявителей».

С времен Великой Отечественной войны культурное наследие нашей страны не получало такого удара, да еще и в спину, от своих. Его материальные последствия будут сопоставимы только с массовым погромом культовых зданий в хрущевские времена и с тогдашней вакханалией снятия идеологически неугодных объектов с охраны. Впрочем, ту кампанию быстро свернули, и советская власть вернулась к соблюдению формальных приличий, так что в абсолютных цифрах мы Хрущева, несомненно, переплюнем. Но есть в нынешней ситуации и нечто совершенно новое, прежде небывалое – впервые за все сто пятьдесят лет существования в России государственной охраны культурного наследия происходит не развитие, а демонтаж этой системы, сознательное ослабление защитных механизмов, отказ государства от ответственности за национальное наследие.

Резолюцию с подробным анализом разрушительных законов (https://archnadzor.ru/2026/04/20/rezolyutsiya-kruglogo-stola-premii-imeni-alekseya-komecha/?ysclid=mtt31dpml889604175) принял круглый стол, ежегодно проводимый перед вручением независимой Премии им. Алексея Комеча. Против подрыва правовых основ государственной системы охраны наследия высказались ВООПИиК, Российская ассоциация реставраторов, Союз реставраторов, Координационный совет градозащитных организаций России  и множество более мелких групп и отдельных специалистов – тех самых очкариков, которые все еще не привыкли к тому, что их опыт и ученые степени ничего не значат. На разные голоса они кричат об одном: «Государство, очнись, что ты творишь? Допуская сегодня гибель наследия, доставшегося от предков, ты уничтожаешь национальное самосознание потомков! Ты пилишь сук, на котором сидишь!»

Мысль людей, изучающих прошлое, обращена в будущее, и им страшно. Страшно видеть государство, постепенно перестающее понимать те слова, которые произносит, забывающее, в чем состоял смысл его собственных действий, пытающееся скинуть с себя как обузу те функции, которые являются неотъемлемыми атрибутами цивилизации.

Сможет ли оно очнуться? Захочет ли? И что ему делать очнувшись?

За двадцать четыре года существования многострадального закона «Об объектах культурного наследия» изменения вносились в него 74 раза, причем за неполных три года, прошедших с момента обнародования президентского поручения, 10 раз. В Госдуме на различных стадиях рассмотрения находятся еще около 20 законопроектов о поправках. Не забудем и о подзаконных актах, вроде Положения о зонах охраны, которые подвергаются столь же интенсивному перекраиванию и столь же зловещей эрозии. Громоздкое, корявое, вечно отстающее от жизни и с каждым годом становящееся все запутаннее законодательство явно нуждается в совершенствовании, и уже более десяти лет специалисты твердят о том, что вместо латания тришкина кафтана с постоянным протаскиванием заказных поправок и накоплением внутренних противоречий необходимо системное обновление и в первую очередь принятие совершенно нового Федерального закона «Об объектах культурного наследия».

На время его разработки важно не только наложить мораторий на принятие новых изменений в действующий закон, но и восстановить status quo, вернув федеральное законодательство к состоянию до внесения взрывающих его поправок, то есть приостановить вступление в силу тех, которые еще не вступили, и действие тех, которые уже вступили, потому что никаким новым законом нельзя будет убрать десятиэтажки от Мамаева кургана и коттеджные поселки с полей Радонежа, нельзя будет вернуть все, что к тому моменту уже успеют снести и изуродовать.

Технически это несложно. Правительство имеет опыт приостановки исполнения собственных решений, в том числе и недавно принятых. Взять, к примеру, Постановление от 15 ноября 2025 №1819 (http://government.ru/docs/all/161867/) «О применении и приостановлении действия отдельных положений некоторых актов Правительства Российской Федерации», которое касается документов, принятых всего за год до этого. Госдуме и подавно не привыкать принимать поправки к поправкам, тем более, что делов натворил прежний состав нижней палаты парламента, за который новый состав не в ответе.

Но ничего не произойдет без политической воли, источник которой располагается вне Правительства и Госдумы. Президентское поручение сыграло роковую роль, неосторожно открыв затворы, через которые полезла на свет божий липкая хтонь, но оно же может остановить ее распространение. Как там было написано? «Провести анализ законодательства Российской Федерации об охране и использовании объектов культурного наследия...» Анализ был проведен недостаточно качественно, судя по тому, что по итогам стало гораздо хуже. Так всегда бывает, когда за дело берутся лоббисты: козел, запущенный в огород, произведя анализ действующего законодательства об охране капусты, обнаруживает массу излишних административных барьеров и немедленно принимает меры к их снятию.

Обновление национального законодательства о культурном наследии слишком важное дело, чтобы поручать его одним чиновникам; ответственность слишком высока, чтобы делать это за закрытыми дверями. Профессиональное сообщество реставраторов, историков, археологов, культурологов, специалистов в области экономики наследия обладает огромным объемом компетенций и, в отличие от бюрократии, ориентированной на выполнение текущих KPI, мотивировано именно сохранением наследия. Оно не боится сложных решений и имеет собственные наработки в области правового регулирования, оно готово к дискуссии и способно быть добросовестным партнером государству.

Если государство очнется. Если...