Россия и Япония. Август 1904 г.: решительное поражение на море / Олег Айрапетов
Впрочем, еще до начала решающего сражения стало ясно, что уходить из Порт-Артура все же было необходимо. 21 июля (3 августа) император вновь известил Наместника: «Вполне разделяю ваше мнение о важности скорейшего выхода эскадры из Порт-Артура и прорыва во Владивосток. Выбор времени исполнения предоставлен вашему усмотрению, как Главнокомандующего.» 27 июля (9 августа) японская дальнобойная артиллерия начала обстрел кораблей, стоявших во внутреннем бассейне. Перекидная стрельба по площадям не была прицельной, но противник все равно добивался своего – «Ретвизан» получил 7 попаданий, а «Полтава» - 2. Значительных разрушений не было, но ждать их было бессмысленно. 28 июля (10 августа) на флагманском броненосце «Цесаревич» был поднят сигнал: «Флот извещается, что Государь Император приказал идти во Владивосток.»
К.-адм. Р.Н. Вирен в ноябре 1904 года отмечал: «Выход эскадры 28 июля сего года для прорыва во Владивосток был предпринят по Высочайшему повелению, переданной телеграммой Наместника Его Императорского Величества на Дальнем Востоке, хотя большинство адмиралов и командиров были того мнения, что этот прорыв невозможен, принимая во внимание превосходство сил неприятеля, как по числу судов, числу орудий, так и отдельных крейсерских и минных отрядов, большей скорости хода и большого расстояния до Владивостока, без наших портов по пути, а также необходимости прорваться через неприятельский прорыв у острова Тсусима.» Действительно, на совещании флагманов и капитанов эскадры большинство поддержали командующего, высказавшись против ухода, сам Витгефт «открыто выражался, что чувствует, что идет на верную погибель, что не в состоянии вести эскадру и т.д.» Из Порт-Артура Витгефт вывел 6 эскадренных броненосцев, 1 броненосный и 2 бронепалубных крейсера 1-го ранга, 1 крейсер 2-го ранга и 8 эскадренных миноносцев.
Крейсер «Баян», подорвавшийся накануне на мине, остался в доке. В Порт-Артуре остались также 2 минных крейсера, минный транспорт «Амур», четыре канонерские лодки и миноносцы. Они должны были помочь гарнизону при обороне крепости. Предполагалось, что для содействия прорыву Тихоокеанской эскадры и отвлечения части сил японского флота в море должен был выйти и владивостокский крейсерский отряд. Однако отсутствие прямой связи с Владивостоком привело к тому, что действия русских кораблей не удалось скоординировать. В состав блокирующего японского флота входили 4 эскадренных броненосца, 4 броненосных крейсера, 8 крейсеров обоих рангов и 18 эскадренных миноносцев.
Уход кораблей вызвал радость и надежду среди гарнизона Порт-Артура – там понимали, что во Владивостоке эскадра сможет сохраниться в качестве боевой силы до прихода подкреплений с Балтики. Эскадра Витгефта шла со скоростью 12-13 узлов. Ускорить движение было невозможно, т.к. на русских кораблях сразу же начались поломки. На русских кораблях на бумаге имелось 106 шестидюймовых орудий, на самом деле 22 орудия находилось на сухопутном фронте, и еще 6 вышло из строя. На японских кораблях было 138 шестидюймовых орудий. В целом по средней и тяжелой артиллерии Того имел 186 орудий против 104 русских, то есть на 82 больше. Против 15 русских 12-дюймовых орудий (1 орудие на «Севастополе» вышло из строя) японцы имели 16, против 8 10-дюймовых – 2. Кроме того, на японских судах имелось 12 8-дюймовых орудий, которых не было на наших кораблях. Таким образом, наши корабли имели преимущество в орудиях крупного калибра, уступая противнику в артиллерии среднего калибра, скорости и бронировании.
Японская эскадра имела в своем составе 4 эскадренных броненосца и 2 броненосных крейсера. Того спешно подтягивал к ним броненосец, несколько крейсеров и миноносцы. Артиллерийская дуэль протекала с переменным успехом - качество подготовки команд японских и русских кораблей в начале войны находилось примерно на равном уровне и оно примерно одинаково росло в ходе военных действий. В 14.30, после двухчасового боя эскадры разошлись, но в 16.30, используя преимущество в скорости, адмирал Того нагнал эскадру Витгефта и в 16.45 бой возобновился, вполне удачно для русского флота.
В бою сказалась еще одна особенность: в предвоенный период русские морские артиллеристы учились вести бой на средних и ближних дистанциях и на небольшой скорости. Японцы начали бой на дальних дистанциях и шли быстрее, чем обычные цели на мирных маневрах. Удивительно, что в целом огонь русской артиллерии ничем не уступал противнику.Флагманский броненосец «Mikasa» получил 22 попадания и лишился практически всех орудий, русские артиллеристы добились удачных попаданий в броненосцы «Asahi» и «Fuji».Запас снарядов на японской эскадре подходил к концу, и Того готовился к отходу.
Командующий русской эскадрой находился на первом ярусе мостика, отказавшись уйти в бронированную рубку. На просьбу сделать это, адмирал ответил, что ему все равно, где умирать. Именно в решающий для боя момент, в 18.00, над мостиком взорвался 12-дюймовый снаряд. Чудовищный силы удар разорвал Витгефта на части, от его тела осталась только нога. Были убиты флагманский штурман и флаг-офицер эскадры, ранены начальник штаба и ряд офицеров. Еще через 5 минут была повреждена боевая рубка «Цесаревича», смотровой просвет на ней равнялся 305-мм., и в в него попал 12-дюймовый снаряд. Погибли рулевой и старший штурман, ранен командир корабля и старшие офицеры. Флагман вышел из строя и начал описывать циркуляцию. Восстановить контроль над кораблем было невозможно, поднять сигнал «Не могу управляться» - некому. Положение спас эскадренный броненосец «Ретвизан», вышедший на таранную атаку «Mikasa» и отвлекший на себя огонь противника. Обстрел других кораблей эскадры резко ослабел.
Командир «Ретвизана» капитан 1-го ранга Э.Н. Щенснович неоднократно мечтал протаранить флагманский корабль противника. Почувствовав, что происходит что-то неладное и русские корабли сбиваются в кучу, он понял: «Следовало избрать какое-либо решение.» Имея одну действующую башню 12-дюймовых орудий на корме, 2 6-дюймовых и 5 75-миллиметровых орудия, командир решил реализовать план таранной атаки флагмана противника. Броненосец оказался под огнем всех кораблей Того.Обстрел, по свидетельству участника боя, был чрезвычайно интенсивным: «Временами «Ретвизан», весь с мачтами, исчезает в гигантском куполе столбов воды, дыма и взлетающей пены.»Корабль не получил ни одного попадания тяжелой артиллерии, но осколок взорвавшегося в воздухе снаряда попал в броневую рубку. Щенснович получил легкое ранение головы и тяжелую контузию живота. «Ретвизан» вышел из атаки. Далее рисковать никто не хотел, тем более, что японцы прекратили обстрел русского флагмана, а «Mikasa» свернул с курса. Японские корабли последовали за ним.
Часть русской эскадры тем временем автоматически последовала за своим флагманом, часть начала маневр, избегая столкновения с «Цесаревичем». Русский строй нарушился, чем немедленно воспользовались японцы. Совершив поворот, они вновь преградили нашим кораблям курс на север.Как боевая и слаженная боевая единица японский флот оказался несравненно более крепче русского. «И истинная причина нашего поражения – совсем не материальные нехватки и потери в бою, а именно совершенное отсутствие эскадренной организации. – Вспоминал участник этого боя лейтенант Н.В. Иениш. - Нас разбили не японцы, а мы сами погубили себя.» Это была неизбежная расплата за слабую подготовку в мирное время – японцы маневрировали лучше, их флот имел более устойчивый механизм управления.Ни одна из эскадр не потеряла ни одного корабля, но сражение было выиграно японцами, заставившими русский флот отступить. Именно такую задачу поставил перед началом сражения японский адмирал, в планы которого не входил риск сражения, в котором он мог проиграть контроль над морем, а следовательно - войну. В ночь перед выходом русских кораблей у Порт-Артура японцами было поставлено минное заграждение, и Того рассчитывал заставить Витгефта вернуться, а в случае подрыва русских кораблей развить свой успех атакой миноносцев.
Но если план японского командующего не был полностью реализован, то план погибшего русского флагмана был полностью сорван. Уже в 18.05 строй нашей эскадры пришел в полный беспорядок. На «Цесаревиче» был поднят сигнал «Адмирал передает командование контр-адмиралу князю Ухтомскому», который был прочитан на эскадренном броненосце «Пересвет», где находился младший флагман, как «Адмирал передает начальство…». Больше информации не было. Это положение было несколько исправлено поднятием на «Пересвете» сигнала к.-адм. П.П. Ухтомского: «Следовать за мной.» Однако, поскольку на мачтах корабля были перебиты стеньги, то сигнал был привязан к поручням мостика, и его почти никто не разобрал. «Разновременно и беспорядочно» броненосцы стали поворачивать назад. Отсутствие надежной связи и единого командования в русской эскадре на финале сражения привело к тому, что решение о пункте возвращения в какой-то момент принималось отдельными командирами. «Его (т.е. противника – А.О.) суда, - гласит официальная японская версия войны на море, - благодаря нарушению строя, казалось, не имели в этот момент определенного намерения и каждый действовал самостоятельно.»
Ухтомский принял решение, исходя из соображений, рассмотренных флагманами перед выходом в море из базы. В случае движения русских кораблей через Корейский пролив минная угроза резко возрастала. Японцы сохраняли преимущество в скорости и в случае успеха своих миноносцев могли нагнать русские корабли. Командовавший «Севастополем» Н.О. Эссен считал, что у преемника Витгефта не было выбора: «Находясь на сильно поврежденном броненосце «Пересвет», видя повреждения остальных наших судов и расстройство нашей линии, мог ли он решиться продолжать 1100-мильный путь во Владивосток, имея всего половинный запас снарядом. Как ни обидно было возвращаться в Артур после боя, справедливость требует согласиться, что это был единственный исход для нашей эскадры.» Сражение завершилось.
Общие потери японцев составили 170 человек. Ни один корабль в ходе боя не был потоплен, но результатом его было уничтожение русской эскадры как силы, которая могла бросить вызов японскому флоту в борьбе за обладание морем. Царил полный беспорядок. Броненосцы «Пересвет», «Победа» и Полтава», сопровождаемые миноносцем «Властный», отступали в Порт-Артур. Часть крейсеров и броненосцев была потеряна из виду - они двигались собственным маршрутом. К утру 29 июля (11 августа) к остаткам эскадры у Порт-Артура присоединились броненосцы «Ретвизан», «Севастополь», крейсер «Паллада» и миноносцы «Выносливый» и «Бойкий».Японские миноносцы неоднократно, но безуспешно атаковали отходивших.
Русские корабли подходили к Порт-Артуру с разных сторон, на их корпусах были ясно видны следы многочисленных попаданий снарядов противника.Это было тяжелое зрелище для гарнизона. Командир одной из батарей морского фронта обороны отметил в своем дневнике: «Они так изуродованы, что сначала я их не узнал… Впечатление от вида так искалеченных судов подавляющее.» Генерал Стессель записал в дневнике свою первую реакцию: «…видимо, что-то неладное случилось…» Корабли пришли на свою базу, где не могли получить полноценного ремонта, но вынуждены были стоять под неприцельным пока огнем артиллерии японской армии. В результате в Порт-Артуре оказались 5 броненосцев, 1 броненосный крейсер и 4 миноносца. Остальные корабли зашли в нейтральные порты, где были интернированы.
Лишь легкий крейсер «Новик», обойдя Японские острова со стороны Тихого океана, попытался прорваться во Владивосток, но у южного побережья Сахалина вынужден был вступить в бой с 2 японскими крейсерами и, получив серьезные повреждения, был впоследствии затоплен своей командой в заливе Анива. Минное заграждение японцев у входа в Порт-Артур корабли прошли без особых потерь, исключая эскадренный броненосец «Севастополь», который остался на плаву и был впоследствии отремонтирован. Атаки японских миноносцев, продолжавшиеся до глубокой ночи, успеха не имели.
Крейсера «Россия», «Рюрик» и «Громобой» вышли в море под командованием к.-адм. Иессена из Владивостока только 30 июля (12 августа) и уже никак не могли помочь порт-артурской эскадре. Русские корабли строились для одиночных рейдерских операций в Мировом океане, но не для артиллерийских боев. Они имели большой радиус действия, слабое бронирование, высокие борта, облегчавшие плавание в океане, но превращавшие их в большую и удобную цель, достаточно мощную артиллерию, не имевшую, впрочем, прикрытия. Приобретенные накануне войны японские броненосные крейсера превосходили их в бронировании, скорости (20-21,5 узлов против 18-19,8), укрытии артиллерии, уступая только в размерах и дальности плавания.
1(14) августа в Корейском проливе русские корабли увидели дымы эскадры. Поначалу ее приняли за суда Витгефта, но вскоре ошибка прояснилась. Это были 4 броненосных крейсера вице-адмирала Камимура. После длительного боя наша эскадра вынуждена была отступить, потеряв крейсер «Рюрик».Получив повреждение руля, он не мог управляться и был потоплен японцами. «Россия» и «Громобой» получили серьезные повреждения (11 и 6 пробоин), они потеряли часть орудий, и Иессен решил не рисковать, находясь в 500 милях от Владивостока.
Несмотря на поражения, несмотря на почти полное господство противника на море, русская эскадра по-прежнему оставалась угрозой для японского флота, и он по-прежнему не мог расправиться с ней в Порт-Артуре. Кроме того, для Токио не было секретом и то, что на Балтике началась подготовка к отправке подкреплений на помощь 1-й Тихоокеанской эскадре. В связи с этим перед 3-ей армии генерала Ноги вновь была поставлена задача ускорить взятие русской крепости.
Россия и Япония. Август 1904 г.: решительное поражение на море / Олег Айрапетов
Впрочем, еще до начала решающего сражения стало ясно, что уходить из Порт-Артура все же было необходимо. 21 июля (3 августа) император вновь известил Наместника: «Вполне разделяю ваше мнение о важности скорейшего выхода эскадры из Порт-Артура и прорыва во Владивосток. Выбор времени исполнения предоставлен вашему усмотрению, как Главнокомандующего.» 27 июля (9 августа) японская дальнобойная артиллерия начала обстрел кораблей, стоявших во внутреннем бассейне. Перекидная стрельба по площадям не была прицельной, но противник все равно добивался своего – «Ретвизан» получил 7 попаданий, а «Полтава» - 2. Значительных разрушений не было, но ждать их было бессмысленно. 28 июля (10 августа) на флагманском броненосце «Цесаревич» был поднят сигнал: «Флот извещается, что Государь Император приказал идти во Владивосток.»
К.-адм. Р.Н. Вирен в ноябре 1904 года отмечал: «Выход эскадры 28 июля сего года для прорыва во Владивосток был предпринят по Высочайшему повелению, переданной телеграммой Наместника Его Императорского Величества на Дальнем Востоке, хотя большинство адмиралов и командиров были того мнения, что этот прорыв невозможен, принимая во внимание превосходство сил неприятеля, как по числу судов, числу орудий, так и отдельных крейсерских и минных отрядов, большей скорости хода и большого расстояния до Владивостока, без наших портов по пути, а также необходимости прорваться через неприятельский прорыв у острова Тсусима.» Действительно, на совещании флагманов и капитанов эскадры большинство поддержали командующего, высказавшись против ухода, сам Витгефт «открыто выражался, что чувствует, что идет на верную погибель, что не в состоянии вести эскадру и т.д.» Из Порт-Артура Витгефт вывел 6 эскадренных броненосцев, 1 броненосный и 2 бронепалубных крейсера 1-го ранга, 1 крейсер 2-го ранга и 8 эскадренных миноносцев.
Крейсер «Баян», подорвавшийся накануне на мине, остался в доке. В Порт-Артуре остались также 2 минных крейсера, минный транспорт «Амур», четыре канонерские лодки и миноносцы. Они должны были помочь гарнизону при обороне крепости. Предполагалось, что для содействия прорыву Тихоокеанской эскадры и отвлечения части сил японского флота в море должен был выйти и владивостокский крейсерский отряд. Однако отсутствие прямой связи с Владивостоком привело к тому, что действия русских кораблей не удалось скоординировать. В состав блокирующего японского флота входили 4 эскадренных броненосца, 4 броненосных крейсера, 8 крейсеров обоих рангов и 18 эскадренных миноносцев.
Уход кораблей вызвал радость и надежду среди гарнизона Порт-Артура – там понимали, что во Владивостоке эскадра сможет сохраниться в качестве боевой силы до прихода подкреплений с Балтики. Эскадра Витгефта шла со скоростью 12-13 узлов. Ускорить движение было невозможно, т.к. на русских кораблях сразу же начались поломки. На русских кораблях на бумаге имелось 106 шестидюймовых орудий, на самом деле 22 орудия находилось на сухопутном фронте, и еще 6 вышло из строя. На японских кораблях было 138 шестидюймовых орудий. В целом по средней и тяжелой артиллерии Того имел 186 орудий против 104 русских, то есть на 82 больше. Против 15 русских 12-дюймовых орудий(1 орудие на «Севастополе» вышло из строя) японцы имели 16, против 8 10-дюймовых – 2. Кроме того, на японских судах имелось 12 8-дюймовых орудий, которых не было на наших кораблях. Таким образом, наши корабли имели преимущество в орудиях крупного калибра, уступая противнику в артиллерии среднего калибра, скорости и бронировании.
Японская эскадра имела в своем составе 4 эскадренных броненосца и 2 броненосных крейсера. Того спешно подтягивал к ним броненосец, несколько крейсеров и миноносцы. Артиллерийская дуэль протекала с переменным успехом - качество подготовки команд японских и русских кораблей в начале войны находилось примерно на равном уровне и оно примерно одинаково росло в ходе военных действий. В 14.30, после двухчасового боя эскадры разошлись, но в 16.30, используя преимущество в скорости, адмирал Того нагнал эскадру Витгефта и в 16.45 бой возобновился, вполне удачно для русского флота.
В бою сказалась еще одна особенность: в предвоенный период русские морские артиллеристы учились вести бой на средних и ближних дистанциях и на небольшой скорости. Японцы начали бой на дальних дистанциях и шли быстрее, чем обычные цели на мирных маневрах. Удивительно, что в целом огонь русской артиллерии ничем не уступал противнику.Флагманский броненосец «Mikasa» получил 22 попадания и лишился практически всех орудий, русские артиллеристы добились удачных попаданий в броненосцы «Asahi» и «Fuji».Запас снарядов на японской эскадре подходил к концу, и Того готовился к отходу.
Командующий русской эскадрой находился на первом ярусе мостика, отказавшись уйти в бронированную рубку. На просьбу сделать это, адмирал ответил, что ему все равно, где умирать. Именно в решающий для боя момент, в 18.00, над мостиком взорвался 12-дюймовый снаряд. Чудовищный силы удар разорвал Витгефта на части, от его тела осталась только нога. Были убиты флагманский штурман и флаг-офицер эскадры, ранены начальник штаба и ряд офицеров. Еще через 5 минут была повреждена боевая рубка «Цесаревича», смотровой просвет на ней равнялся 305-мм., и в в него попал 12-дюймовый снаряд. Погибли рулевой и старший штурман, ранен командир корабля и старшие офицеры. Флагман вышел из строя и начал описывать циркуляцию. Восстановить контроль над кораблем было невозможно, поднять сигнал «Не могу управляться» - некому. Положение спас эскадренный броненосец «Ретвизан», вышедший на таранную атаку «Mikasa» и отвлекший на себя огонь противника. Обстрел других кораблей эскадры резко ослабел.
Командир «Ретвизана» капитан 1-го ранга Э.Н. Щенснович неоднократно мечтал протаранить флагманский корабль противника.Почувствовав, что происходит что-то неладное и русские корабли сбиваются в кучу, он понял: «Следовало избрать какое-либо решение.» Имея одну действующую башню 12-дюймовых орудий на корме, 2 6-дюймовых и 5 75-миллиметровых орудия, командир решил реализовать план таранной атаки флагмана противника. Броненосец оказался под огнем всех кораблей Того.Обстрел, по свидетельству участника боя, был чрезвычайно интенсивным: «Временами «Ретвизан», весь с мачтами, исчезает в гигантском куполе столбов воды, дыма и взлетающей пены.»Корабль не получил ни одного попадания тяжелой артиллерии, но осколок взорвавшегося в воздухе снаряда попал в броневую рубку. Щенснович получил легкое ранение головы и тяжелую контузию живота. «Ретвизан» вышел из атаки. Далее рисковать никто не хотел, тем более, что японцы прекратили обстрел русского флагмана, а «Mikasa» свернул с курса. Японские корабли последовали за ним.
Часть русской эскадры тем временем автоматически последовала за своим флагманом, часть начала маневр, избегая столкновения с «Цесаревичем». Русский строй нарушился, чем немедленно воспользовались японцы. Совершив поворот, они вновь преградили нашим кораблям курс на север.Как боевая и слаженная боевая единица японский флот оказался несравненно более крепче русского. «И истинная причина нашего поражения – совсем не материальные нехватки и потери в бою, а именно совершенное отсутствие эскадренной организации. – Вспоминал участник этого боя лейтенант Н.В.Иениш. - Нас разбили не японцы, а мы сами погубили себя.» Это была неизбежная расплата за слабую подготовку в мирное время – японцы маневрировали лучше, их флот имел более устойчивый механизм управления.Ни одна из эскадр не потеряла ни одного корабля, но сражение было выиграно японцами, заставившими русский флот отступить. Именно такую задачу поставил перед началом сражения японский адмирал, в планы которого не входил риск сражения, в котором он мог проиграть контроль над морем, а следовательно - войну. В ночь перед выходом русских кораблей у Порт-Артура японцами было поставлено минное заграждение, и Того рассчитывал заставить Витгефта вернуться, а в случае подрыва русских кораблей развить свой успех атакой миноносцев.
Но если план японского командующего не был полностью реализован, то план погибшего русского флагмана был полностью сорван. Уже в 18.05 строй нашей эскадры пришел в полный беспорядок. На «Цесаревиче» был поднят сигнал «Адмирал передает командование контр-адмиралу князю Ухтомскому», который был прочитан на эскадренном броненосце «Пересвет», где находился младший флагман, как «Адмирал передает начальство…». Больше информации не было. Это положение было несколько исправлено поднятием на «Пересвете» сигнала к.-адм. П.П. Ухтомского: «Следовать за мной.» Однако, поскольку на мачтах корабля были перебиты стеньги, то сигнал был привязан к поручням мостика, и его почти никто не разобрал. «Разновременно и беспорядочно» броненосцы стали поворачивать назад. Отсутствие надежной связи и единого командования в русской эскадре на финале сражения привело к тому, что решение о пункте возвращения в какой-то момент принималось отдельными командирами.«Его(т.е. противника – А.О.) суда, - гласит официальная японская версия войны на море, - благодаря нарушению строя, казалось, не имели в этот момент определенного намерения и каждый действовал самостоятельно.»
Ухтомский принял решение, исходя из соображений, рассмотренных флагманами перед выходом в море из базы. В случае движения русских кораблей через Корейский пролив минная угроза резко возрастала. Японцы сохраняли преимущество в скорости и в случае успеха своих миноносцев могли нагнать русские корабли. Командовавший «Севастополем» Н.О. Эссен считал, что у преемника Витгефта не было выбора: «Находясь на сильно поврежденном броненосце «Пересвет», видя повреждения остальных наших судов и расстройство нашей линии, мог ли он решиться продолжать 1100-мильный путь во Владивосток, имея всего половинный запас снарядом. Как ни обидно было возвращаться в Артур после боя, справедливость требует согласиться, что это был единственный исход для нашей эскадры.» Сражение завершилось.
Общие потери японцев составили 170 человек. Ни один корабль в ходе боя не был потоплен, но результатом его было уничтожение русской эскадры как силы, которая могла бросить вызов японскому флоту в борьбе за обладание морем. Царил полный беспорядок. Броненосцы «Пересвет», «Победа» и Полтава», сопровождаемые миноносцем «Властный», отступали в Порт-Артур. Часть крейсеров и броненосцев была потеряна из виду - они двигались собственным маршрутом. К утру 29 июля(11 августа) к остаткам эскадры у Порт-Артура присоединились броненосцы «Ретвизан», «Севастополь», крейсер «Паллада» и миноносцы «Выносливый» и «Бойкий».Японские миноносцы неоднократно, но безуспешно атаковали отходивших.
Русские корабли подходили к Порт-Артуру с разных сторон, на их корпусах были ясно видны следы многочисленных попаданий снарядов противника.Это было тяжелое зрелище для гарнизона. Командир одной из батарей морского фронта обороны отметил в своем дневнике: «Они так изуродованы, что сначала я их не узнал… Впечатление от вида так искалеченных судов подавляющее.» Генерал Стессель записал в дневнике свою первую реакцию: «…видимо, что-то неладное случилось…» Кораблипришли на свою базу, где не могли получить полноценного ремонта, но вынуждены были стоять под неприцельным пока огнем артиллерии японской армии. В результате в Порт-Артуре оказались 5 броненосцев, 1 броненосный крейсер и 4 миноносца. Остальные корабли зашли в нейтральные порты, где были интернированы.
Лишь легкий крейсер «Новик», обойдя Японские острова со стороны Тихого океана, попытался прорваться во Владивосток, но у южного побережья Сахалина вынужден был вступить в бой с 2 японскими крейсерами и, получив серьезные повреждения, был впоследствии затоплен своей командой в заливе Анива. Минное заграждение японцев у входа в Порт-Артур корабли прошли без особых потерь, исключая эскадренный броненосец «Севастополь», который остался на плаву и был впоследствии отремонтирован. Атаки японских миноносцев, продолжавшиеся до глубокой ночи, успеха не имели.
Крейсера «Россия», «Рюрик» и «Громобой» вышли в море под командованием к.-адм. Иессена из Владивостока только 30 июля(12 августа) и уже никак не могли помочь порт-артурской эскадре. Русские корабли строились для одиночных рейдерских операций в Мировом океане, но не для артиллерийских боев. Они имели большой радиус действия, слабое бронирование, высокие борта, облегчавшие плавание в океане, но превращавшие их в большую и удобную цель, достаточно мощную артиллерию, не имевшую, впрочем, прикрытия. Приобретенные накануне войны японские броненосные крейсера превосходили их в бронировании, скорости(20-21,5 узлов против 18-19,8), укрытии артиллерии, уступая только в размерах и дальности плавания.
1(14) августа в Корейском проливе русские корабли увидели дымы эскадры. Поначалу ее приняли за суда Витгефта, но вскоре ошибка прояснилась. Это были 4 броненосных крейсера вице-адмирала Камимура. После длительного боя наша эскадра вынуждена была отступить, потеряв крейсер «Рюрик».Получив повреждение руля, он не мог управляться и был потоплен японцами. «Россия» и «Громобой» получили серьезные повреждения (11 и 6 пробоин), они потеряли часть орудий, и Иессен решил не рисковать, находясь в 500 милях от Владивостока.
Несмотря на поражения, несмотря на почти полное господство противника на море, русская эскадра по-прежнему оставалась угрозой для японского флота, и он по-прежнему не мог расправиться с ней в Порт-Артуре. Кроме того, для Токио не было секретом и то, что на Балтике началась подготовка к отправке подкреплений на помощь 1-й Тихоокеанской эскадре. В связи с этим перед 3-ей армии генерала Ноги вновь была поставлена задача ускорить взятие русской крепости.
Другие публикации
