Вучич и поколение Z: какое будущее ждет Балканы? / Ксения Смертина

Отставку Александра Вучича с поста президента Сербии следует понимать в контексте внутриполитического конфликта между правящими элитами и поколением Z, который начался несколько лет назад в результате обрушения только что отремонтированного здания вокзала в одном из крупнейших сербских городов Нови-Сад. Тактически такой шаг связан со стремлением включиться в объявленную досрочно  парламентскую предвыборную гонку, кульминация которой намечена на 25 октября. Маневр может и увенчаться успехом. Однако, намного серьезнее сегодня выглядят системные вопросы по дальнейшей стратегической работе Белграда с молодежью и патриотически настроенным населением страны. Для России в этой связи важно оставаться интеллектуально притягательной для сербской молодежи, лишая оппонентов возможности доказывать, что современные отношения по линии Москва - Белград строяться исключительно на экономических выгодах. Именно в этой плоскости кроется возможность сохранения особого духа связи народов в эпоху тотального слома долгосрочных и ранее казавшихся незыблемыми союзов.

 

 

Внутриполитический ландшафт Сербии накануне досрочных выборов определяет жесткое противостояние правящей Сербской прогрессивной партии (СПП) Александра Вучича и стремительно набравшего силу оппозиционного движения, а сами выборы по словам экспертов несут больше характер референдума о вотуме недоверия правящей партии. 

Предвыборная кампания превратилась в острую информационную и экономическую войну с беспрецедентной поляризацией медиа. Пытаясь стабилизировать свои колеблющиеся рейтинги в крупных городах, правительство запустило прямые денежные выплаты гражданам. Также власти делают ставку на экономическую стабильность, программу “Сербия 2030” и сохранение льготных цен на российский газ ($318 вместо рыночных $868), что преподносится как залог выживания экономики.

 

Оппозиционная коалиция “Студенческий список - Студенты побеждают” сделала ставку на уличную мобилизацию, агрессивную медиакампанию и принципы горизонтального сетевого лидерства. Это скоординированное движение поколения Z демонстративно дистанцируется от старой системной прозападной оппозиции. Подчеркнуто отказываясь от партийных флагов в пользу национального триколора, они перехватили у властей патриотическую повестку, требуя деполитизации госаппарата и глубоких институциональных реформ.

Рост этого движения произошел после трагедии во втором по величине городе страны, Нови-Саде, где в результате обрушения навеса на недавно отремонтированном железнодорожном вокзале погибли 16 человек. Сербское общество восприняло случившееся как прямое следствие коррупции, кумовства и халатности чиновников. Студенты возглавили народное возмущение, превратив многомесячные митинги в крупнейшее антикоррупционное движение в современной истории Сербии.

 

Примечательно, что сама доля поколения Z в сербском обществе невелика  - всего 15%. Основная часть - это население после 45 лет (50% от всех). Таким образом, чтобы выйти на общенациональный уровень, молодежное ядро отказалось от классического партийного формата в пользу “группы граждан”, а в избирательный список, помимо студентов, вошли авторитетные “взрослые” профессионалы. Среди них - университетские профессора, известные врачи, юристы, общественники, рабочие и бывшие машинисты. Такой подход позволил привлечь голоса избирателей всех возрастов, уставших от старой политики. 

 

По опросам согласно летним исследованиям социологического центра Crta, за “Студенческий список” были готовы проголосовать 44,9% граждан, в то время как за правящую Сербскую прогрессивную партию (СНС) - 35,7%. Сейчас, по оценкам политологов, две политические силы идут очень близко. 

 

Параллельно в Скупщину рвутся традиционные правые патриотические силы - правоконсервативный блок “НАДА” Милоша Йовановича и движение “Двери”, - которые критикуют политику Александра Вучича “справа”. В отличие от правящих сил во главе с Александром Вучича, партии занимают бескомпромиссную пророссийскую позицию и требуют немедленного прекращения переговоров о вступлении Сербии в ЕС, обязывающих Белград подчиняться директивам Брюсселя. Главным пунктом их предвыборных платформ является категорический отказ от какого-либо признания независимости Косово. Правые силы рассматривают право вето России в Совбезе ООН как единственный надежный гарант территориальной целостности страны и настаивают на официальном закреплении стратегического союза с Москвой, включая интеграцию Сербии в структуры ЕАЭС и ОДКБ. Рост популярности радикального патриотического фланга лишает правящую коалицию и монополии на консервативный электорат и серьезно усложняет для Вучича задачу формирования будущего правительства.

 

Атмосферу накаляет и внешний контекст: отмена визита еврокомиссара Марты Кос из-за споров о национальных героях дала оппозиции повод заявлять об изоляции Сербии. Однако команда Вучича прагматично парирует эти обвинения демонстрацией продолжения курса балансирования между основными геополитическими силами Балкан. Белград успешно сохраняет контакты с Москвой и Пекином, но одновременно продолжает диалог с Западом. Ярким свидетельством этой многовекторности стало недавнее участие Вучича в украинском саммите “Карпатской восьмерки” (C8), где команда уходящего президента продемонстрировала открытость инициативам, поддерживаемым из Брюсселя. 

 

 

Сложившаяся ситуация несет в себе фундаментальную опасность для сербской государственности, поскольку сербская оппозиция по своим действиям напоминает модель ненасильственного массового протеста, организованного сетевым способом, что отсылает нас к технологиям проведения новых “цветных революций”. В Сербии она приобретает уникальные черты поскольку не имеет открытой четкой привязки к западным донорам, ориентировано на молодежную патриотическую повестку. 

 

По мнению Екатерины Энтиной, профессора НИУ ВШЭ, в Сербии отрабатывается новая политическая технология собирания оппозиционных сил: “Вся интрига с начала студенческих протестов заключалась в том, что они не раскрывают, кто за ними стоит. И все попытки вскрыть реально большие каналы финансирования, большие каналы политического, социального влияния ни к чему не привели. По мелочи все знают, кто их финансирует, но большая схема неизвестна”. 

 

Основной вопрос - зачем нужна такая протестная сеть на Балканах, если видимых причин для смены курса страны нет - политика правящей партии, направленная на евроинтеграцию и видимых альтернатив не имеет. Более того, даже администрация Дональда Трампа, хотя и не воспринимает Сербию как равного по силе геополитического игрока, прагматично ставит Белград в приоритет по дипломатическим и экономическим контактам на европейском континенте. Очевидно, что задача тайных крупных доноров этой сети лежит в гораздо более долгосрочной плоскости, чем банальное расшатывание системы управления Александра Вучича, со всеми ее минусами и плюсами. Его фигура - так или иначе временная константа уравнения. Главная цель - фундаментальный разворот самого сербского общества.

 

Для понимания этого тезиса, следует обратиться к трудам известного западного социолога Мануэля Кастельса и в частности его работе “Сети возмущения и надежды” (Networks of Outrage and Hope Social Movements in the Internet Age) , где он доказывает, что безлидерные горизонтальные сети по своей природе неспособны к реальному повседневному управлению государством - после разрушения старых институтов они моментально тонут в разногласиях и не могут трансформировать уличную энергию в законы. Но организаторам сербской сети и не нужно, чтобы студенты пришли к власти. Расчет другой: зная, что сербское общество ментально ориентировано на Россию, внешние игроки перехватили патриотические, православные лозунги и завели молодежь поколения Z в децентрализованную “сетевую ловушку”. Цель - аккумулировать весь искренний, традиционно дружественный России консервативный протест, а затем запустить парадокс Кастельса: утилизировать эту энергию в бессмысленный управленческий тупик и хаос. Как отмечает сербский политический аналитик Остоя Войинович (Ostoja Vojinovi?), практическая кульминация этой схемы ожидается уже в ночь подсчета голосов через феномен “параллельной легитимности”. Когда государство объявит один результат, улица - другой, а соцсети сформируют третью картину происходящего, вбросы мгновенно станут для молодежи “установленным фактом”, полностью парализовав традиционные институты власти.

Этот технологичный демонтаж направлен против главного стержня сербской государственности. Сербские эксперты констатируют: “Сербия - в своем роде уникальная европейская страна, где антироссийский курс невозможен априори - он будет означать политическое самоубийство. Здесь слишком сильна историческая память для того, чтобы сиюминутная конъюнктура могла бы направить страну на деструктивный враждебный курс в отношении РФ”. Понимая, что лобовой прозападный разворот Белграда невозможен из-за сопротивления общества, решено выжечь само патриотическое поле руками местной же молодежи. Загоняя сербское русофильство в цифровую “сетевую ловушку” и обрекая страну на управляемый хаос, внешние игроки пытаются создать ландшафт, в котором будущим поколениям политиков больше просто не придется оглядываться на пророссийские ожидания электората.

 

 

В текущих реалиях Москве необходим критический анализ геополитических рисков поскольку ресурс общей исторической памяти и традиционных культурно-религиозных связей в долгосрочной перспективе не гарантирует стабильности двусторонних отношений. Наступающая геополитическая эпоха тотального слома незыблемых союзов требует от России готовности к любому сценарию. Вероятность того, что под давлением поколенческого сдвига нынешняя модель отношений Белграда и Москвы трансформируется или временно ослабнет, высока. Российским элитам необходимо осознать риски в возможном политическом транзите в Сербии уже сейчас. Ответ на эти риски будет лежать в плоскости интеллектуальной привлекательности России, нацеленные на горизонт общего будущего, многополярного мира и четкого понимания особенностей работы с новым поколением. На осколках прежней прагматичной системы лавирования неизбежно возникнет новая реальность, и то, насколько Россия сможет оставаться интеллектуально притягательной для поколения Z, определит, останутся ли Балканы суверенным евразийским плацдармом или будут окончательно поглощены евроатлантической матрицей.