Деятельность Уполномоченного Совета по делам РПЦ по г. Москве и Московской области (1943-1965) / А.А. Лущейкин

Деятельность первого московского Уполномоченного Совета по делам РПЦ при СНК (СМ) СССР, А.А. Трушина, в 1943-1965 гг. до сегодняшнего дня не являлась предметом комплексной научно-исследовательской работы.

В настоящей статье автором была предпринята попытка восстановить целостную картину государственной политики в отношении РПЦ на территории Москвы и Московской области в 1943-1965 гг. Выбор хронологических границ исследования обусловлен тем, что период 1943-1965 гг. совпадает с временем существования Совета по делам Русской Православной Церкви при СНК (СМ) СССР – органа власти, отвечавшего за взаимодействие с Русской Православной Церковью, деятельность которого ознаменовала особый этап в государственно-церковных отношениях (сменивший данный орган в 1965 г. Совет по делам религий при Совете Министров СССР обладал более широкими полномочиями и занимался вопросами, касающимися не только Русской Православной Церкви, но и других вероисповеданий). На этот этап выпало как заметное потепление в отношениях государства и Церкви (1943-1947 гг.), так и крупнейшие гонения на Церковь за весь послевоенный период (хрущевская антирелигиозная кампания 1958-1964 гг.).

В качестве источниковой базы настоящей статьи был использован фонд Уполномоченного Совета по делам РПЦ при СМ СССР по г. Москве и Московской области (Ф. 7383), хранящийся в Центральном государственном архиве Московской области. Кроме него, автор обращался к целому ряду опубликованных источников по истории РПЦ советского периода: сборнику документов «Русская православная церковь в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.», письмам патриарха Алексия I в Совет по делам Русской Православной церкви при Совете народных комиссаров – Совете Министров СССР и т. д.

Первые годы деятельности Совета по делам РПЦ (1943-1947 гг.) характеризуются историками как время подлинного церковного возрождения. В это время открываются новые храмы, возобновляется жизнь в закрытых ранее монастырях, возрождается духовное образование, начинает издаваться «Журнал Московской Патриархии».

Безусловно, одним из главных направлений деятельности Уполномоченного Совета по делам РПЦ по г. Москве и Московской области в первые годы существования Совета стало рассмотрение ходатайств об открытии церквей, которые хлынули из столицы с началом потепления в государственно-церковных отношениях.

При этом процесс открытия культовых зданий шел крайне непросто. Так в течение 1944 г. в исполнительный комитет Московского областного совета депутатов трудящихся (далее – исполком Мособлсовета) поступило всего 610 ходатайств об открытии церквей; из них отказано в 184 (из первичных), удовлетворено 7 (из первичных), 29 снято с рассмотрения. В течение 1945 г. в исполком Мособлсовета поступило всего 363 ходатайств (включая повторные); из них отказано в 45 (из первичных), удовлетворено 4 (из первичных), 21 снято с рассмотрения. При этом в 1945 г. было также удовлетворено 18 повторных ходатайств (жалоб) и в 111 повторных отказано. В 1946 г. в исполком Мособлсовета поступило всего 279 ходатайств (включая повторные); из них отказано в 38 (из первичных), удовлетворено 7 (из первичных), 16 снято с рассмотрения. При этом в 1946 г. также было удовлетворено 19 повторных ходатайств (жалоб) и в 43 повторных отказано. За 1947 г. в исполком Мособлсовета поступило всего 255 ходатайств (включая повторные); из них отказано в 21 (из первичных), удовлетворено 0 (из первичных), 4 снято с рассмотрения. При этом по повторным заявлениям открыто 2 церкви.

Интерес представляют сведения о количестве действующих храмов в Москве и Московской области в 1943-1947 гг. По ним можно легко проследить, как менялась динамика числа открытых церквей в столице и области в указанный период. Так на 1 октября 1944 г. в Москве и Московской области было 168 действующих церквей. На 1 октября 1945 г. в Москве и Московской области действовало уже 188 церквей. На 15 июня 1946 г. в Москве и Московской области действовала уже 201 церковь. На 1 января 1947 г. в Москве и Московской области действовало всего 208 церквей. Таким образом, можно сделать вывод, что число православных храмов в Москве и Московской области в период 1945-1947 гг. неуклонно росло, увеличившись за 4 года со 168 до 208, соответственно.

При этом подавляющее число церковных зданий, расположенных на территории Москвы и Московской области, в рассматриваемый период либо использовалось под посторонние нужды, либо просто бездействовало. На 1 января 1947 г. в столице и Московской области имелось 1276 недействующих церквей; из них 1025 заняты, 251 свободны.

Важным шагом к нормализации отношений между советским государством и Русской Православной Церковью стало открытие в Москве православного богословского института и пастырско-богословских курсов.

Несмотря на все положительные аспекты в государственно-церковных отношениях 1943-1947 гг., можно констатировать, что даже в этот наиболее благоприятный для Церкви период ситуация для верующих г. Москвы и Московской области была весьма непростой, и даже в повседневной религиозной жизни они сталкивалась с целым рядом трудностей объективного и субъективного характера. Нередко местные органы власти не исполняли указания из центра, направленные на послабления для Православной Церкви. Так несмотря на то, что 3 июня 1944 г. в адрес областных финансовых отделов был спущен циркуляр Народного комиссариата финансов СССР по вопросу обложения налогом нефункционирующих церквей, в котором говорилось, что с не функционирующих церквей свыше одного года страховой сбор и земельная рента не взимаются, некоторые районные финансовые отделы (далее – Райфинотделы) продолжили взимать этот налог (Талдомский Райфинотдел, Красно-Полянский и др.). В первом квартале 1946 г. в регионе имелись случаи переоборудования церковных зданий без разрешения Совета по делам РПЦ (нарофоминский районный исполнительный комитет (далее – Райисполком) разрешил переоборудование церковного здания под молочный завод, волоколамский Райисполком разрешил переоборудование церковного здания под хлебозавод) и т. д. При этом следует отметить, что во всех подобных случаях Уполномоченный А.А. Трушин принимал своевременные меры к устранению негативных последствий незаконных действий местных властей.

В этом смысле особо интересен случай с «чудотворной» иконой Спасителя на бывшем Немецком кладбище. В докладной А.А. Трушина по вопросу «чудотворной» иконы от 26 августа 1948 г. говорится о скульптуре Спасителя, установленной на могиле барона Кноппа. Скульптура прослыла среди верующих, как чудотворная, и стала объектом паломничества. Это вызвало недовольство местных властей, и скульптура была забита тесом, а снаружи написано: «Закрыта на ремонт». Тем не менее, внимание верующих к «иконе» не ослабло, и на имя патриарха поступило 3 заявления с настойчивыми просьбами открыть скульптуру либо передать ее в церковь Петра и Павла в Лефортове. В конце докладной А.А. Трушин выразил мнение, что, поскольку ограничительные меры не вызвали должного эффекта, следовало бы пойти навстречу верующим и действительно передать памятник церкви Петра и Павла.

Достаточно неоднозначно верующими Москвы и Московской области было воспринято новое «Положение об управлении Русской Православной Церкви», принятое на Поместном Соборе РПЦ 31 января 1945 г. В соответствии с данным Положением, председателем церковного совета становился настоятель храма. Как отмечает А.А. Трушин в одной из своих докладных записок, «там, где настоятели церквей работали с исполнительными органами в ладу, новое Положение проходило и проходит безболезненно и без эксцессов, т. е. на проводимых собраниях Положение одобряется, а обязанности среди членов исполнительных органов распределяются». В отдельных же случаях проведение Положения оборачивалось большими ссорами, порой доходившими до драки и преследований.

Важным событием в жизни верующих Москвы и Московской области стала передача в ведение Московской Патриархии здания Успенского собора Троице-Сергиевой лавры, последовавшее 15 апреля 1946 г. Впоследствии на территории Троице-Сергиевой лавры возродился первый в Московской области мужской монастырь.

Одним из главных направлений деятельности Совета по делам РПЦ и его Уполномоченного по Москве и Московской области в первые годы работы Совета стала поддержка Патриаршей Церкви в преодолении обновленческого раскола. До декабря 1943 г. в Москве насчитывалось 6 православных приходов обновленческой ориентации, находившихся в ведении первоиерарха Александра Введенского. В декабре того же года произошло воссоединение обновленческих священнослужителей с Патриаршей Церковью, сперва причта московской Воскресенской церкви в Сокольниках, затем причта Воскресенской церкви на Ваганьковском кладбище и др. Вскоре после смерти первоиерарха обновленческой церкви А. Введенского в 1946 г. последний в Москве обновленческий храм (церковь святого Пимена) был передан в ведение Патриархии.

Первые признаки негативных изменений в государственно-церковных отношениях появились уже в 1947 г. Вдвое по сравнению с предыдущим годом сократилось число открытых церквей. Осенью 1948 г. под руководством М.А. Суслова был разработан проект постановления ЦК ВКП(б) «О мерах по усилению антирелигиозной пропаганды», который в начале 1949 г. был преобразован в проект постановления «О мерах по усилению пропаганды научно-атеистических знаний».

В проекте резкой критике подверглась деятельность Совета по делам РПЦ и его Уполномоченных на местах. Особо подчеркивалось, что «неправильная линия» в работе Совета «способствовала оживлению деятельности церковников», «Совет превысил свои полномочия, стал давать местным органам власти на местах распоряжения», и т. д.

Ярким фоном для назревающей антицерковной кампании стали массовые купания в честь Крещения Господня в Саратове, прошедшие 19 января 1949 г. События в Саратове послужили толчком для публикации кощунственного фельетона «Саратовская купель» в газете «Правда» 19 февраля того же года, который дал властям хороший повод для новой антицерковной истерии.

Саратовский инцидент не прошел бесследно для советских верующих. Так уже на Крещение 1950 г. Московская Патриархия, очевидно, под давлением властей запретила приходам совершать освящение вод на водоемах. Коснулся этот запрет и Москвы с Московской областью.

К счастью, тогда, во многом благодаря волевому решению И. В. Сталина, полномасштабная кампания против Русской Православной Церкви так и не началась. Проект постановления «О мерах по усилению пропаганды научно-атеистических знаний» так и остался просто проектом, а Совет по делам РПЦ продолжал оставаться ключевым государственным органом, отвечавшим за взаимодействие между Церковью и советским государством.

В последние годы жизни Сталина властными кругами был взят курс на постепенное вытеснение Церкви из общественной жизни при сохранении внешне благополучных отношений. Он сохранялся вплоть до смерти вождя в 1953 г.

Как менялось количество церквей на территории Москвы и Московской области в рассматриваемый период (1948-1953 гг.)? На 1 января 1948 г. на территории Москвы и Московской области действовало 212 церквей. На 1 января 1949 г. на территории Москвы и Московской области действовало 214 церквей. В 1950, 1951 и в 1952 годах количество церквей не изменилось. К 1 января 1953 г. число церквей уменьшилось на 1 единицу (за четвертый квартал 1952 г. церковь в селе Муромцево была отчуждена на территорию Софринского научно-исследовательского полигона). Таким образом, одним из следствий изменения курса по отношению к Православной Церкви со стороны властей стало прекращение роста количества открытых церквей в Москве и Московской области.

Какие изменения происходили в числе заявлений на открытие храмов, поступивших в органы советской власти в 1948-1953 гг.? За 1948 г. к Уполномоченному Совета, а также через вышестоящие органы власти поступило 227 заявлений с ходатайствами об открытии церквей. За 1949 г. – 139 заявлений. За 1950 г. – 63 заявления. За 1951 г. – всего 46 заявлений. За 1952 г. поступило 43 заявления. За 1953 г. – 83. Таким образом, видно, что количество заявлений с ходатайствами на открытие храмов в Москве и Московской области уменьшалось с 1948 по 1952 гг. Такой спад может быть связан как с возросшим давлением властей на фоне назревающей антирелигиозной кампании 1948-1949 гг., так и с частичным спадом религиозности среди советского населения в послевоенный период.

Нельзя не отметить, что в период 1948-1953 гг. Уполномоченный начинает особо отчитываться о мерах, принятых в целях ограничения деятельности служителей религиозного культа, и это также можно считать отголоском назревавшей антирелигиозной кампании. Так в годовом отчете за 1950 г. Трушин сообщает о том, что по его инициативе Патриархией был сокращен штат «сверхштатных» священников, было ограничено хождение священников с молебнами по приходу в престольные праздники и т. д.

При этом характерно, что, несмотря на идеологическую кампанию 1948-1949 гг. и общий курс на вытеснение Церкви с занятых ею позиций, взятый в последние годы правления Сталина, в Москве и Московской области в указанный период имели место случаи принятия решений в пользу Церкви по различным вопросам. Так в апреле 1948 г. церковный совет церкви села Иванисово Ногинского района обратился с ходатайством разрешить им электрифицировать здание церкви. Разрешение было дано, однако, когда работы были закончены, исполком Ногинского районного совета депутатов трудящихся (далее – райсовета) запретил начальнику Мособлэнерго произвести включение света. После соответствующей информации, которая была направлена исполкому Мособлсовета, электроэнергия церкви была отпущена. В июне 1949 г. даже имели место случаи молений под открытым небом с разрешения руководства местных колхозов (хотя колхозное руководство не имело полномочий давать такие разрешения, и в целом к тому моменту моления под открытым небом были запрещены).

Кончина Сталина в марте 1953 г. вызвала у верующих неоднозначные отклики. У одних проснулись надежды на новое религиозное возрождение, у других возникли обоснованные опасения, что без влияния вождя целый ряд лиц из его ближайшего окружения попытается поменять религиозную политику не лучшим для Церкви образом.

Уже 7 июля 1954 г. было принято постановление «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения», в подготовке которого принимали участие Д.Т. Шепилов, А.Н. Шелепин и М.А. Суслов. В этом документе фактически подвергалась пересмотру вся прежняя политика по отношению к РПЦ и предлагалось вернуться на путь «наступления на религиозные пережитки».

Июльское Постановление оказало противоречивое воздействие на религиозную жизнь Москвы и Московской области. После публикации данного документа и начала развертывания усиленной научно-атеистической пропаганды посещаемость церквей г. Москвы осталась на прежнем уровне. Иначе сложилась ситуация в Московской области. Как отмечает Уполномоченный, в отдельных приходах посещаемость несколько уменьшилась, а в некоторых неумелая антирелигиозная пропаганда принесла лишь вред и привела к укреплению «религиозных предрассудков». Так некоторый отлив верующих от Церкви произошел в городе Можайске, в селе Шубино Бронницкого района, в селе Жилино Ухтомского района и др. Объяснить такую ситуацию можно отчасти началом уборочных работ, которые приходятся на конец лета, а отчасти опасениями верующих (особенно молодежи) стать объектом обсуждения в местной печати или проработки какого-нибудь лектора-атеиста. При этом в части сельских приходов приток верующих увеличился (в церкви села Татаринцево Бронницкого района, села Коломенское Ленинского района и др.).

В масштабах всей страны тогда вновь удалось избежать большой «войны» между государством и Церковью. Сказалось недовольство епископов и обычных мирян, неприятие новой религиозной политики частью партийной элиты и стремление использовать Патриархию на международной арене. 10 ноября 1954 г. было принято постановление Центрального комитета Коммунистической Партии Советского Союза (далее – ЦК КПСС) «Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения». Данное постановление было во многом противоположно летнему: оно осуждало произвол, административное вмешательство в жизнь приходов и оскорбление чувств верующих.

В декабре 1954 г. патриарх Алексий I направил Г.Г. Карпову письмо, в котором попросил председателя Совета по делам РПЦ о встрече с главой советского правительства. В том же месяце встреча с Г. М. Маленковым состоялась.

В целом, как отмечает М.В. Шкаровский, период 1955-1957 гг. стал самым благоприятным для Церкви после 1947 г. Развернувшийся в середине 1950-х процесс либерализации всех сторон общественной жизни затронул и Церковь: именно тогда начали выпускать на свободу находившихся в лагерях представителей духовенства, сперва по амнистии, а после и по реабилитации. Снова стало расти количество зарегистрированных храмов, и в 1956 г. Православной Церкви практически впервые за советскую истории разрешили снова напечатать Евангелие. В том же году было принято знаковое решение о передаче Патриархии оставшихся помещений Троице-Сергиевой Лавры, на рабочих и служащих храмов распространили трудовое законодательство и т. д.

Новый поворот в религиозной политике советского государства наметился после XX съезда КПСС, когда в официальных документах партии начали все чаще появляться антицерковные установки. С началом КПСС новой «всенародной кампании» по строительству коммунизма в очередной раз заявили о себе силы, выступающие против любых форм религиозной жизни. При этом показательно, что прежнюю линии в государственно-церковных отношениях отстаивали в основном бывшие сторонники Сталина.

На 1 января 1954 г. на территории Москвы и Московской области действовало 213 церквей. На 1 января 1955 г. на территории Москвы и Московской области действовало 212 церквей (одна церковь сгорела). В 1956 г. и 1957 г. изменений в числе церквей не произошло. Итак, разнообразные перемены в партийной религиозной политике мало повлияли на количество храмов в регионе. При этом, несмотря на ряд положительных тенденций в религиозной жизни СССР в 1955-1957 гг., новых открытий храмов в Москве и Московской области тогда не произошло.

Как на этом фоне менялось число ходатайств об открытии церквей? За 1954 г. поступило всего 72 заявления на открытие церквей. За 1955 г. – 66 заявлений. За 1956 г. – 126 заявлений. За 1957 г. – 145 заявлений. Ни одно из этих ходатайств удовлетворено не было. Итак, существенный рост числа ходатайств об открытии церквей произошел в 1956 и 1957 годах. Такая активность верующих была связана с целым рядом объективных причин. Во-первых, сказалась поездка Булганина и Хрущева в Индию, во время которой они нередко в публичных выступлениях говорили о полной свободе вероисповедания в СССР. Во-вторых, имела свое влияние речь Хрущева на XX съезде КПСС, направленная на развенчание культа личности Сталина. В-третьих, отразилась на поведении верующих встреча Булганина с иерархами РПЦ и т. д.

В период 1953-1957 гг. верующие г. Москвы и Московской области продолжали сталкиваться с незаконными действиями местных властей, но они не были столь многочисленны и, по крайней мере, судя по отчетам Уполномоченного, быстро пресекались. Так в апреле 1953 г. председатель Андроновского сельсовета Воронов обязал церковь подписаться на несуществующий заем выпуска 1953 года в сумме 30000 рублей. О неправильных действиях Воронова было доложено секретарю Московского комитета КПСС (далее – МК КПСС). В том же 1953 г. секретарь Павлово-Посадского райсовета Строкова запретила местному священнику исполнять требы верующих без документов ЗАГСа. Строковой было дано соответствующее разъяснение.

28 июля 1957 г. в Москве состоялось открытие VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов, ставшего знаковым событием в советской истории послевоенного периода и в какой-то степени завершившего период стабильных отношений между государством и Церковью перед началом затяжных хрущевских гонений.

В период фестиваля только московские церкви посетило свыше 6000 человек. Наибольшее количество посещений было зарегистрировано в районе Всесоюзной сельскохозяйственной выставки (в Тихвинской церкви на Церковной горке и церкви Рождества Пресвятой Богородицы в с. Владыкино), а также в Елоховском соборе. Для ознакомления зарубежных посетителей Троице-Сергиевой Лавры с положением религии и Русской Православной Церкви в СССР была подготовлена справка «Положение религии в СССР, устройство и жизнь Русской Православной Церкви и ее связи с православными и инославными церквами и объединениями», которая затем была использована в докладе ректора академии Ружицкого на проходившей там встрече христиан. Для дискуссии были подготовлены выступления трех молодых советских христиан. Был также проведен специальный концерт духовных песнопений в исполнении хора Елоховского собора. Также в четырех залах МДА была организована выставка «О Русской Православной Церкви», которая пользовалась большим успехом у иностранных гостей.

В целом можно констатировать, что по окончании фестиваля представители зарубежных делегаций (за редким исключением) оказались довольны ситуацией с религией в СССР, а советское руководство оказалось довольно тем, как себя в процессе фестиваля проявило московское духовенство.

К 1958 г. относительно благополучные государственно-церковные отношения, установившиеся в СССР в 1955-1956 гг., стали резко ухудшаться. Для этого существовал целый комплекс объективных и субъективных причин. В высших эшелонах Коммунистической партии все более укреплялось мнение о скором построении в Советском Союзе коммунистического общества, в котором не останется никаких «буржуазных пережитков», в т. ч. религиозных. Свою негативную роль сыграли также некоторые кадровые перестановки в ЦК КПСС. В схватке со сталинистами в Президиуме ЦК в 1957 г. Н.С. Хрущев в значительной степени опирался на М.А. Суслова, Е.А. Фурцеву, Л.Ф. Ильичева, явно не одобрявших устоявшуюся практику работы с Церковью. Можно сказать, что спокойные отношения с Церковью в тот период воспринимались ими как вредоносное сталинское наследие, которое было необходимо уничтожить. Наконец, не следует забывать о стремлении властей покрыть появившиеся в 1950-е гг. новые издержки (в связи с продажей колхозам техники машинно-тракторных станций, сокращением оборонных расходов и т. д.) за счет церковных ресурсов.

Важнейшим шагом к полномасштабной атаке на религию стало секретное Постановление ЦК КПСС от 4 октября 1958 г. «О записке отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС по союзным республикам «О недостатках научно-атеистической пропаганды». В настоящем документе всем партийным, общественным организациям и государственным органам приказывалось развернуть наступление на «религиозные пережитки» советских граждан. 16 октября СМ принял первые антирелигиозные постановления: «О монастырях в СССР» и «О налоговом обложении доходов предприятий епархиальных управлений, а также доходов монастырей».

Каждую церковь и каждый монастырь затронуло повышение налога на доход свечных мастерских. Так по московской мастерской увеличение налога достигло 1033%. В связи с повышением свечного налога некоторым приходам Москвы и Московской области пришлось снизить свои расходы. Так на приеме у Уполномоченного благочинный Озерского округа Смирнов заявил: «В связи с новым положением мы вынуждены будем теперь отказаться от платного хора певчих и сократить излишние должности, т. е. теперь нам нужно жить немного поскромнее».

Впрочем, многие церкви Москвы и Московской области вместо снижения текущих расходов решились на повышение цен на свечи для прихожан. Как отмечает Трушин, «подавляющее число церквей Москвы и области раньше самую мелкую свечу (№ 120-ку) не продавали в церкви, сейчас же многие их них стали продавать по 2-3 р. за штуку, т. е. по той же цене, как и продавались свечи «сотка» и «восьмидесятка». За счет этого общие денежные доходы Церкви в Москве и области за второе полугодие 1958 г. не снизились. Хотя в отдельных церквах сельской местности и было отмечено понижение, оно компенсировалось благодаря повышению в других, особенно в городских церквах.

28 ноября ЦК КПСС было принято Постановление «О мерах по прекращению паломничества к так называемым «святым местам», напрямую затронувшее верующих Москвы и Московской области. В соответствии с Постановлением, были прекращены паломничества к Глинковскому источнику близ Загорска. В Ухтомском и Егорьевском районах проведено несколько лекций и бесед, направленных на обличение почитаемых «святых мест», а в газете «Ленинское знамя» появилась пропагандистская статья «Кресты на колодцах», нацеленная против «святых колодцев», находящихся в Егорьевском районе. Ухтомский райсовет вынес решение о передаче Святого озера в поселке Косино и прилегающей к нему территории местному совхозу для организации фермы водоплавающих птиц и т. д.

В 1959 г. антирелигиозная кампания в Москве и Московской области, как, впрочем, и по всей стране, только продолжила набирать обороты. Церквам было запрещено заниматься благотворительностью. Священнослужителям было запрещено привлекать к работе в церкви лиц, не достигших 18 лет. В церквах упразднена должность «завхоза», что, по мнению Трушина, позволило освободиться от некоторых лиц, наиболее активно работающих в области повышения активности Церкви. Уполномоченным оказывалось содействие органам печати в публикации отдельных статей, дискредитирующих представителей духовенства. Ремонт церковных зданий и строительство подсобных церковных помещений, производимый общинами верующих, отныне проводился с разрешения местных органов власти. Таким образом, для верующих Москвы и Московской области появилась дополнительная преграда, препятствующая благоустройству церковных зданий и привлечению новых прихожан.

Рост числа нападок на Церковь в печати и со стороны местных властей не мог не вызывать обеспокоенность в высшем руководстве Патриархии. 31 мая 1959 г. патриархом Алексием I и митрополитом Николаем (Ярушевичем) была составлена записка на имя Н. С. Хрущева, посвященная назревшим проблемам в государственно-церковных отношениях. Иерархи выразили недовольство оскорбительными антицерковными публикациями в прессе и незаконными действиями Уполномоченных в советских республиках. 8 июня 1959 г. Г. Г. Карпов направил записку Хрущеву, однако заметных послаблений в политике государства по отношению к Церкви после этого не произошло.

21 июня 1960 г. митрополит Николай (Ярушевич) был уволен от должности председателя Отдела Внешних Церковных сношений. По мнению самого архиерея, отставка была связана с его проповедями против безбожия, и в этом смысле ее также можно считать одним из проявлений хрущевских гонений на Церковь. При этом, по мнению митрополита Никодима (Ротова), изложенного со слов архиепископа Василия (Кривошеина), причины увольнения митрополита Николая крылись совсем в другом. По выражению, митрополита Никодима, Ярушевич создал «культ» собственной личности, отличался тщеславием и неуживчивостью. «Своими крайними, ненужными выступлениями он вызвал всеобщее недовольство, стал одиозной, неприемлемой фигурой. И это было одной из причин его увольнения», - отмечал митрополит Никодим.

1960 г. вообще выдался непростым для Русской Православной Церкви. Так пасхальные богослужения по всей стране в этом году сопровождались массовыми беспорядками. Тот же митрополит Николай (Ярушевич) в разговоре с архиепископом Василием (Кривошеиным) приводил информацию о том, что «в одном из городов на Украине, во время службы, в церковь ворвалась толпа молодых людей, они несли на руках обнажённую девушку».

В марте 1961 г. была утверждена «Инструкция по применению законодательства о культах». Данный документ внес дополнительные ограничения в жизнь религиозных организаций: он запрещал создавать детские и женские собрания, кружки, библиотеки, организовывать паломничество, заниматься благотворительностью и т. д.

Руководствуясь «Инструкцией по применению законодательства о культах», московские исполкомы стали систематически следить за служителями культа, нарушающими законодательство при исполнении треб верующих на дому и незамедлительно информировать Уполномоченного Совета для принятия необходимых мер к нарушителям законодательства. Например, по информации исполкома шатурского райсовета был снят с регистрации священник церкви села Шатур Шулеренко, регулярно посещавший дома верующих Шатурского района с требами, запрещенными законодательством.

Начиная с 1959 г. в отчетах и информациях (сообщениях, докладных) А.А. Трушина, посылаемых в Совет по делам РПЦ, появляются пункты об ограничении деятельности Церкви. Так информация о ходе выполнения Постановления Совета Министров СССР от 16 марта 1961 г. описывает мероприятия, проводимые Уполномоченным и государственными органами Москвы и Московской области с целью усиления контроля за соблюдением законодательства о культах, а также на отдельные недостатки в данной работе.

Из всех мер по ограничению деятельности Церкви А.А. Трушин особо выделяет налаживание контроля за ремонтом церковных зданий (в т. ч. предупреждение случаев доставки строительных материалов церквам незаконным путем), усиление контроля за незаконным исполнением треб на дому, расширение научно-атеистической пропаганды и т. д. Среди недостатков работы по исполнению Постановления Уполномоченный отмечает отсутствие мер по закрытию «затухающих» церквей в отдельных районах Московской области, недостаточное внимание местных властей к проблеме переустройства церквей после закрытия и т. д.

Важным источником сведений о действиях Уполномоченного по ограничению деятельности Церкви в Москве и Московской области является ориентировочный план работы Уполномоченного на 1961 г. Он включает в себя следующие мероприятия: упорядочение церковной сети (т. е. фактически закрытие как можно большего количества малочисленных приходов), сокращение общего количества служителей культа в Московской области, введение запрета на проведение в церквах дополнительных сборов («на ремонт» и др.) и т. д.

Летом 1961 г. Архиерейский собор Русской Православной Церкви утвердил изменения в Положении «Об управлении Русской Православной Церкви», в соответствии с которыми управление приходом переходило от настоятеля церковного совету. Значительная часть московского духовенства отнеслась к церковной реформе резко негативно. Так, по словам Трушина, многие заявляли: «Это Положение никак не может служить делу укрепления церкви, т. к. в большинстве приходов члены исполнительных органов окажутся неспособными управлять делами церкви и приведут ее к разорению. А это будет только на руку местным органам, которые будут делать попытки к их закрытию».

Курс на борьбу с религией был подтвержден в ходе XXI съезда КПСС, проходившего в октябре 1961 г. По итогам съезда была принята программа, предполагавшая построение коммунизма в основном за 20 лет. Хрущев настаивал на ведении пропаганды атеизма среди всех без исключения слоев населения, в т. ч. среди верующих. В Устав партии была внесена формулировка, которая обязывала члена партии «вести решительную борьбу с религиозными предрассудками».

К лету 1962 г. по всему Советскому Союзу был введен суровый контроль за исполнением церковных треб – венчаний, крещений, отпеваний. Отныне они записывались в специальные книги, в которых указывались фамилии, паспортные данные и адреса участников. Введение такого учета преследовало конкретные цели: во-первых, лишить возможности служителям Церкви получать дополнительный доход непосредственно с верующих, во-вторых, получить возможность пользоваться этими данными для информирования партийных органов, занимающихся научно-атеистическим воспитанием верующего населения. Кроме того, был осуществлен повсеместный перевод служителей культа с дохода, получаемого ими за исполнение треб непосредственно с верующих, на твердые оклады, получаемые от церквей.

Пофамильный учет верующих, участвующих в требах, привел к определенному сокращению исполнения таинств в Москве и Московской области. Так по заявлению старост ряда церквей (в Лефортове, Пименской в Аксаковском пер. г. Москвы и др.), пофамильная регистрация верующих, желающих исполнить религиозные обряды, существенно сократила их количество, поскольку некоторые просто опасались оставлять свои данные.

Властями Москвы и Московской области в 1962 г. был предпринят ряд мер по замене устоявшихся православных треб на гражданские «обряды». Так 2 октября 1962 г. состоялось Бюро МК КПСС с вопросом «О состоянии и мерах улучшения атеистического воспитания населения области». Бюро МК приняло развернутое решение, в котором намечены мероприятия по внедрению гражданских обрядов и улучшению работы ЗАГСов.

Лишь к 1964 г. волна антицерковных гонений начала стихать. Сказались международный резонанс, недовольство верующих внутри страны и «личностный фактор» – смещение Н. С. Хрущева с должности первого секретаря ЦК КПСС 14 октября 1964 г. При этом следует отметить, что в Москве и Московской области даже в 1964 г. продолжала развиваться атеистическая пропаганда. Так уже в декабре 1964 г. при Доме научного атеизма в Москве стал действовать семинар для председателей комиссий содействия по контролю за соблюдением законодательства о культах при райсоветах г. Москвы. Впрочем, определенные послабления верующие Москвы и области начали ощущать уже в сентябре 1964 г. Так были возобновлены службы во временно не действующих церквах села Дмитровского Звенигородского района, Покровское-Рубцово Солнечногорского района и т. д.

В завершение характеристики религиозной политики советского государства в Москве и Московской области в 1958-1964 гг. следует остановиться на том, как менялось в рассматриваемый период число зарегистрированных церквей и ходатайств об открытии храмов.

На 1 января 1958 г. на территории Москвы и Московской области действовало 211 церквей (количество церквей уменьшилось на 1 единицу, поскольку 1 церковь отошла к Тульской области). На 1 января 1959 г. изменений в количестве церквей не произошло. На 1 января 1960 г. на территории Москвы и Московской области действовало 208 церквей (3 церкви были закрыты). На 1 января 1961 г. на территории Москвы и Московской области действовало 204 церкви (4 церкви в Московской области были закрыты; остальные отошли к Москве). На начало 1962 г. на территории Москвы и Московской области действовало 192 церкви (12 церквей было закрыто). На 1 января 1963 г. на территории Москвы и Московской области действовало 184 церкви (8 церквей было закрыто). На начало 1964 г. на территории Москвы и Московской области действовало 178 церквей (6 церквей было закрыто). Итак, мы видим, что в период хрущевской антирелигиозной кампании число храмов в Москве и Московской области неуклонно уменьшалось. Всего за период 1958-1964 гг. было закрыто 33 церкви.

Как на этом фоне менялось количество ходатайств об открытии храмов? За 1957 г. поступило 145 заявлений на открытие церквей. За 1958 г. – 69 заявлений. За 1959 г. – 28 заявлений. За 1960 г. – 21 заявление. За 1961 г. – 5 заявлений. В 1962 и 1963 гг. новых заявлений не поступало. Таким образом, из приведенных сведений видно, что на фоне атеистической пропаганды число ходатайств об открытии церквей в рассматриваемый период неуклонно сокращалось.

В декабре 1965 г. был образован Совет по делам религий при СМ СССР в результате слияния Совета по делам РПЦ и Совета по делам религиозных культов. Так завершилась более чем двадцатилетняя история Совета по делам РПЦ, деятельность которого ознаменовала особый этап в государственно-конфессиональных отношениях в СССР.

Итак, деятельность Уполномоченного Совета по делам РПЦ при СМ СССР по г. Москве и Московской области за время существования Совета (1943-1965 гг.) претерпела существенные изменения, в целом отражающие те изменения, которые происходили в государственной политике по отношению к Церкви в масштабах всей страны.

В период т. н. «церковного возрождения» 1943-1947 гг. основные направления деятельности Уполномоченного Совета по делам РПЦ при СНК (СМ) СССР по г. Москве и Московской области сводились к следующим: рассмотрение ходатайств верующих об открытии новых церквей; поддержка Патриаршей Церкви в преодолении обновленческого раскола; рассмотрение жалоб верующих на незаконные действия местных властей; изучение уровня религиозности местных жителей и т. д.

В период 1948-1953 гг., когда в государственно-церковных отношениях наметился кризис, связанный с идеологической кампанией 1948-1949 гг., а затем наступила относительная стабилизация, к направлениям деятельности Уполномоченного относилось: рассмотрение ходатайств верующих об открытии новых церквей; рассмотрение жалоб верующих на незаконные действия местных властей; ограничение деятельности служителей культа; изучение уровня религиозности местных жителей и т. д.

Период 1953-1957 гг. был достаточно противоречивым временем для верующих Москвы и Московской области. Несмотря на попытку развертывания новой антирелигиозной кампании в 1954 г., по мнению М.В. Шкаровского, временной отрезок 1955-1957 гг. стал самым благоприятным для Церкви с 1947 г. Тогда основные направления деятельности Уполномоченного сводились к следующим: рассмотрение ходатайств верующих об открытии новых церквей; рассмотрение жалоб верующих на незаконные действия местных властей; изучение уровня религиозности местных жителей; контроль за участием представителей Церкви в VI Всемирном фестивале молодежи и студентов.

На период 1958-1964 гг. выпала крупнейшая антирелигиозная кампания за все послевоенные годы. Из всех направлений деятельности Уполномоченного в рассматриваемый период на первый план выходят контроль за соблюдением Церковью законодательства о культах и меры по ограничению деятельности Церкви. К таким мерам в разные годы относилось: прекращение паломничества к святым местам Москвы и Московской области; сокращение числа действующих церквей и количества зарегистрированных священнослужителей; введение гражданских обрядов взамен церковных с целью сокращения числа последних и т. д.

Таким образом, сопоставляя направления деятельности Уполномоченного в вышеуказанные периоды, можно прийти к заключению, что наиболее серьезные, принципиальные изменения в деятельности Уполномоченного произошли в 1958-1964 гг., когда проводимые им с санкции государства мероприятия стали носить явно антицерковный характер, а в отчетах А.А. Трушина на регулярной основе стали появляться сведения о мерах, принятых для ограничения деятельности Церкви (начиная с 1959 г.).

Полностью будет опубликовано в альманахе «Русский Сборник» (Т. 33).