Россия – Япония. Осень 1904. Бои в Манчжурии и мобилизации в России / О.Р. Айрапетов

К концу 1904 года скандалы, военные поражения и все более нарастающая критика общественности привела к тому, что война стала непопулярной и среди офицерского корпуса, некоторые его представители даже старались избежать мобилизации и отправки на Дальний Восток. К чести офицеров русской армии, эти случаи не были часты. В Академии Генерального Штаба около сотни слушателей сразу же подали прошение о переводе на театр военных действий. Четыре профессора Академии и два штаб-офицера постоянного ее состава были отправлены в Манчжурию, двое из них так и не вернулись оттуда.

Тем временем в Манчжурии произошли важные перемены. В августе 1904 года был сдан значительный участок Кругобайкальской дороги - разрыв между ее конечными точками сократился до 80 верст, что давало возможность переводить части этапным путем. Полностью дорога – 243 версты - была закончена лишь осенью 1904 г. Утром 13(26) сентября была проведена смычка пути в присутствии министра Путей Сообщения кн. Хилкова. Суточная пропускная способность Кругобайкальской железной дороги составила 5 пар поездов в сутки. Безопасность движения в этих условиях не была полностью обеспечена. М.В. Алексеев, добиравшийся из Тулы до Харбина в конце 1904 года специальным поездом, упоминает о двух авариях, одна из которых была, по видимости, серьезной - она задержала движение на 6-7 часов. Так как Генеральный штаб недооценил возможности Сибири и Манчжурии в качестве продовольственной базы, основное количество продовольствия и фуража ввозилось из европейской России. Эта задача потребовала около 12 тысяч вагонов, которые были задействованы на линии от Волги до Харбина, что весьма осложняло перевозку войск и было еще одной причиной того, что русский Главнокомандующий постоянно требовал терпения от тыла и подчиненных ему войск.

11(24) сентября 1904 года император сообщил о том, что им принято следующее решение: «Крайнее напряжение, с которым ведет настоящую войну Япония, и проявленные японскими войсками упорство и высокие боевые качества побуждают Меня значительно увеличить на театре военных действий наши военные силы, дабы в скорейшее по возможности время достигнуть решительных успехов.» В Маньчжурии должна была быть развернута группа армий, первоначально предполагалось, что их будет две. Общее командование, как и командование 1-й армией, оставалось за Куропаткиным, командование 2-й армией было поручено ген. от инф. ген.-ад. О.-Ф.К. Гриппенбергу. Куропаткин чувствовал себя уже вполне уверенно. 19 сентября (2 октября) он отдал очередной приказ по армии.

Командующий заявил о наступившем переломе в войне: «Державною Волею Государя Императора для борьбы с Японией назначены силы, вполне обеспечивающие за нами победу. Все трудности, дабы передвинуть эти силы за 10 000 верст, самоотверженно преодолеваются несокрушимою энергией и талантом русских людей всех ведомств, всех чинов и положений, приставленных к этому делу, небывалому в истории войн по своей трудности. Сотни тысяч людей, многие десятки тысяч лошадей, повозок, миллионы пудов груза непрерывною железнодорожной рекой переливаются в течение семи месяцев из Европейской России и Сибири в Маньчжурию, и с течением времени этот поток все крепнет, все ширится. Если окажется недостаточным присланных уже полков, придут новые, но непоколебимая воля Государя Императора, дабы мы победили врага, будет неуклонно исполнена.   До сих пор противник наш, пользуясь большею численностью и охватывающих нас расположением своих армий, действовал по своей воле, выбирая удобное для себя время для нападения на нас. Но теперь уже настало желанное и давно ожидаемое всей армией время идти самим вперед навстречу врагу. Пришло для нас время заставить японцев повиноваться нашей воле, ибо силы маньчжурской армии ныне стали достаточны для перехода в наступление. Вы должны, однако, непрерывно помнить, что для победы над сильным и храбрым по численности противником, кроме численности войск, необходима твердая решимость всех чинов армии, от мала до велика, одержать победу, какая бы жертва для сего не требовалась. Проникнетесь все сознанием важности победы для России. В особенности помните, как нужна нам она, дабы скорее выручить наших братьев в Порт-Артуре, семь месяцев геройски отстаивающих вверенную их обороне крепость.»

Приказ был зачитан в частях – войска приняли его с энтузиазмом. Подъем духа был весьма значителен. Дополнительным доводом к переходу к активным действиям была помощь своим – освобождение Порт-Артура от осады.22 сентября (5 октября) Куропаткин отметил в своем дневнике: «Сегодня утром служил молебен о даровании победы. Крепко молился о послании мне Богом разума. Победа необходима. Надо спешить выручкою Порт-Артура. Есть предел всякому геройству. Гарнизон уже потерял 14 000 убитых и раненых. Мало снарядов. Все меры, мною принимаемые для доставки в крепость снарядов и продовольствия, удаются лишь отчасти.»В этот день русская армия перешла в наступление. Началось сражение на реке Шахе. Настроение войск было прекрасным.Если после Ляояна царила «всеобщая атмосфера безразличия и попустительства»^, то теперь солдаты рвались вперед, надеясь, что с периодом отступлений покончено. Многие офицеры сомневались в успехе, полагая, что для этого нужны были подкрепления и восстановление неизменно высоких потерь в командном составе.

Сомневались и японцы – они до конца так и не были уверены, рискнут ли русские попытаться перехватить инициативу. С начала сентября японская разведка все чаще доставляла командованию информацию о сосредоточении крупных русских сил, заметной стала и активизация русских поисковых партий. Тем не менее наступление поначалу застало противника врасплох. В распоряжении Ойямы было 150 000 чел. при 648 орудиях. Куропаткин разделил армию на два отряда - Западный и Восточный. Первый должен был сковать силы японцев фронтальным наступлением на равнине, вдоль линии железной дороги, а второй обойти их через горы в горных верховьях Шахе, разбить в горах армию Куроки и выйти в глубокий тыл противника - к Ляояну. Таким, образом, свой «Седан» теперь планировал Куропаткин. На пути реализации этого плана стояли объективные и субъективные препятствия. Горный район был плохо изучен и не нанесен на карты и поэтому не представлял идеального направления для главного удара. Русским военачальникам, действовавшим в незнакомой местности, необходима была хорошая связь и право на инициативу, но они не имели ни того, ни другого, что не замедлило сказаться на ходе военных действий.

Первоначально японцы начали быстрое отступление с передовых позиций навстречу своим главным силам. Горящие склады противника впервые радовали взор русского солдата в эту кампанию. К 25 сентября (8 октября) вся долина Шахе снова оказалась под русским контролем. В этот день наступление натолкнулось на японскую оборону. Особенно упорной она была в горных районах, где сибирские стрелки, без горной артиллерии, без мортир, без карт района движения вынуждены были выполнять указания Командующего и наступать на непроходимой местности под огнем противника. Действуя в горных дефиле, командовавший Восточным отрядом Штакельберг был не в состоянии использовать свое преимущество в силах и русское наступление остановилось. Это дало возможность Ойяме перегруппироваться и начать контрнаступление. Началась вторая фаза сражения, продолжавшаяся с 27 сентября по 4 октября (с 10 по 17 октября).

Теперь на русский Западный отряд в равнине наступали две японские армии. Наши войска начали отступать, вслед за чем Куропаткин отдал приказ об отступлении и Штакельбергу. На равнине начались тяжелые бои, которые приобрели особенно жестокий характер  у «Двугорбой» сопки и «Сопки с деревом».  Горы в этом районе имели особенность – они отбрасывали на запад отдельные отроги, а затем сопки, господствовавшие над плоской равниной. К утру 16 октября на участке I Армейского корпуса японцы овладели «Сопкой с деревом». В ходе операции вновь проявилась совершенно недостаточное картографическое описание местности, по которой наступала русская армия.

 Русские позиции в долине Шахе на значительном расстоянии оказались под огнем артиллерии противника.  4(17) октября ген.-м. П.Н. Путилов возглавил атаку своей 2-й Восточно-Сибирской стрелковой бригады при поддержке еще 5 полков на сопку. Оборонявшая ее японская бригада ген.-м. Ясунага Ямада была разгромлена. Было захвачено 14 орудий и пулемет. Потери японцев только убитыми составили 1500 чел., русских ранеными и убитыми – около 3 тыс. чел. По приказу Куропаткина после успеха противника не преследовали. Занятая сопка получила название «Путиловской». «Японцы защищались с огромным упорством, приняли штыковой удар и большом числе переколоты в траншеях.» - Сообщил о результате боя русский Главнокомандующий. Это был успех, но как отметил тремя месяцами позже М.В. Алексеев: «Наши победы не уйдут далее излюбленной здесь Путиловской сопки.» Географически они не ушли дальше её и в октябре 1904 года.

В контратаках японцы начали использовать 11-дюймовые мортиры, и делали это весьма успешно. Никто не ожидал использования осадной артиллерии в боях полевых армий, тем более в горном районе. Сверхмощные снаряды буквально сносили русские полевые укрепления. Русская тяжелая артиллерия также использовалась в боях, но крайне малоэффективно. Обстрелы скорее производили моральный, чем физический эффект – у японцев почти не было убитых. Противник действовал удачнее. Особенно пострадал за 2 недели боев 219-й пехотный Юхновский полк. Потери вызывали озлобление – при малейшем подозрении китайцев задерживали как шпионов. Таких «разведчиков» к концу боев ловили постоянно. Их судьба была плачевной – подозреваемых в шпионаже обычно казнили без особых формальностей. К концу боев на Шахе положение постепенно стабилизировалось на позициях, откуда начиналось русское наступление. Силы японской и русской армий были истощены. Потери русских составили 41 351 чел., из них 11 000 убитых, японцев – около 16 тыс. чел., из них около 4 000 убитыми.

2(15) октября адмирал Алексеев был отставлен с поста Наместника и Главнокомандующего вооруженными силами на Дальнем Востоке. Последним его занятием было рассмотрение распоряжения императора о плане присоединения Манчжурии к России после победоносного завершения войны (население Сибири в 1905 г. равнялось 5 760 169 чел., в 2,5 раза меньше, чем в  Манчжурии). Считалось, что это будет достаточной компенсацией, т.к. контрибуции от Японии получить не удастся. Впрочем, еще 10(23) октября Алексеев настаивал на обязательном включении контрибуции в условия будущего мира…

3(16) октября император подписал Указ о новой мобилизации, которая должна была охватить часть Варшавского, Киевского, Виленского, Одесского и Московского Военных округов. 12(25) октября «Главнокомандующим всеми сухопутными и морскими вооруженными силами, действующими против Японии», был назначен Куропаткин. Формальное двоевластие высшего руководства было преодолено. Куропаткин сделался единственным распорядителем русскими военными силами на Дальнем Востоке. В Манчжурии разворачивалась группировка из трех армий под руководством Главнокомандующего. 22 октября (4 ноября) командование 1-й армией было поручено генералу Н.П. Линевичу, 3-й - А.В. Каульбарсу. Линевич, Гриппенберг и Каульбарс были командующими Приамурским, Виленским и Одесским Военными округами. Линевич выехал из Хабаровска в армию в конце октября. Гриппенберг и Каульбарс немного задержались с отъездом на Дальний Восток - шел процесс формирования штабов.

Между тем, к осени отношение к мобилизациям в стране постепенно начало меняться. Штаб Киевского Военного округа, основываясь на опыте пяти частных мобилизаций, сделал вывод о том, что существующая система призыва запасных весьма несовершенна. Результатом была путаница, усложнение проведения призывов ввиду многочисленных льготных категорий и махинаций некоторых категорий населения. Особенно отличались в этом евреи. Немалая часть запасных из их числа при проведении очередной мобилизации перемещалась в уезды, где такой призыв уже был проведен. Все приобрело такие масштабы, что это стало заметно не только в окружном штабе. В Киевской губернии, например, было призвано 1 195 еврея, а в результате могло быть принято на службу только 365 чел. – 30,5% призванных. Всего же по округу эти цифры составили 6 096 и 2 211 чел. – 36,3%. В Варшавском Военном округе при проведении мобилизации в июле 1904 г. общая неявка христиан в среднем составила 2,7%, неявка же евреев колебалась от 21% до 51%.

В результате местные власти начали принимать разного рода меры. В некоторых уездах была установлена особая категория «евреев», не имевшая ничего общего с разделением запасных по специальностям.  Причиной было недовольство среди христиан, которые должны были покрывать недостачу за счет усиленных с них наборов. В ряде мест это недовольство привело к беспорядкам. 8(21) октября 1904 г. управление генерал-квартирмейстерским отделом Главного штаба вынуждено было выпустить циркуляр, в котором, в частности, говорилось: «Хотя указанное выделение евреев в особую категорию установлено для нормировки числа евреев, поступающих в мобилизуемые части войск, во избежание случайного слишком большого накопления этого элемента в той или другой части, но мера, как не установленная законом, не должна быть допускаема.»

Окружные штабы советовали для поддержания порядка и дисциплины заранее сосредотачивать на пунктах сбора запасных вооруженные воинские команды, отсекать сопровождающих, которые привносят нежелательную нервозность и усложняют положение. Немногочисленная полиция не справлялась с такого рода задачами. Кроме того, требовалось усилить охрану винных лавок, ввести жесткий контроль над территорией, так как замечено было, что крестьяне торгуют с возов водкой, купленной в соседних уездах, не охваченных мобилизацией. В ходе 6-й частной мобилизации в Киевском Военном округе в 24 уездах сбор запасных прошел спокойно, но в 3 уездах произошли беспорядки, сопровождаемые погромами винных и еврейских лавок.

В ходе 7-й мобилизации в Киевской губернии власти повсюду закрыли винные лавки и усилили контроль, в результате «наблюдался образцовый порядок». А вот в Волынской губернии этого не было сделано, и итогом был «не вполне успешный ход мобилизационных работ». Росло количество уклонившихся от призывов. В Одесском Военном округе в ходе 5-й мобилизации в августе 1904 г. поведение запасных «было безукоризненно», но в Александрийском уезде Херсонской губернии произошли беспорядки: были разгромлены 2 бакалейных магазина, где торговали спиртным, синагога, кроме того, толпа запасных забила до смерти 3 евреев. Беспорядки были остановлены после прибытия батальона 136 пех. Таганского полка и сотни 7 Донского полка, которые в течение часа восстановили порядок без применения оружия.

Обстановка постоянно ухудшалась. В ходе 7-й мобилизации в ноябре 1904 г. даже в беспроблемном ранее Казанском Военном округе возникли сложности. Выяснилось, что помещений для того, чтобы разместить призванных, не хватает, предварительная подготовка не была проведена, и людям приходилось долгое время ждать своей очереди на участках сбора на открытом воздухе при температуре -20 и -30. Сказывалась и проблема алкоголя: «Немалым тормозом при приеме запасных было то, что громадное большинство запасных являлось в безобразно пьяном виде.» Не помогало даже закрытие лавок – люди запасались спиртным заранее. Даже в Петербурге и уезде, где была проведена лишь одна мобилизация (7-я, в октябре-ноябре 1904 года), где порядок на пунктах сбора запасных обеспечивался  несколькими ротами гвардейцев, были проблемы – резервисты требовали, чтобы на ночь их отпускали к семьям и мешали формированию команд.

Министр Внутренних дел в циркулярном письме от 22 ноября (5 декабря) 1904 года, направленном всем губернаторам, градоначальникам и обер-полицмейстерам предупреждал их о том, что во многих местах в сентябре-октябре при призыве запасных произошли беспорядки. Министр требовал принять меры к устранению причин, их вызвавших – прежде всего закрыть питейные лавки, принять меры к прекращению винной торговли и тайной торговли вином, а также обеспечить достаточно подготовленных участков для размещения призванных запасных. В полную силу на фоне поражений стал проявляться и национальный вопрос. Почти повсюду первенство при неявке принадлежало евреям. Во время 6-й частной мобилизации в Одесском Военном округе в сентябре 1904 было отмечено «повальное уклонение от призыва евреев», достигшее 79,97%, в Виленском Военном округе 6-я мобилизация проводилась в октябре, и там неявка евреев достигла 48%, католиков – 32,2%, православных – 17%, в 7-ю мобилизацию эти цифры составили 53%, 24% и 22%.

Новости о неудачах в Манчжурии, которые постепенно приходили в страну, не способствовали появлению чего-то, похожего на такой подъем. «Популярна ли эта война в армии? По наблюдениям моим – нет. – Записал в октябре 1904 г. в своем дневнике по пути на Дальний Восток офицер штаба VIII АК. – Ненависти, подобно тому, какую мы, например, инстинктивно чувствуем к немцам, к японцам у нас нет и признака. Широкие исторические задачи, которые Россия преследует на Дальнем Востоке, большинству непонятны просто в силу того, что окончательно решать эту задачу будем не мы, а дай Бог, чтобы наши правнуки, а может быть и дальнейшие поколения».

Проблемы начинали приобретать все более серьезный характер, но правительство все еще готовилось к решительному перелому в ходе войны в Манчжурии, а внутреннеполитические противоречия в стране быстро шли к кризису. «Власть в центре была невероятно ослаблена. – Вспоминал В.Н. Коковцов. – Слабый и безвольный министр внутренних дел буквально не знал, что делать. Витте толкал его все время на какие-то эксперименты, сам не давая себе отчета в том, куда он желает идти.» В Манчжурии знали о том, что происходит в тылу и заверяли, что здесь нет ни нервозности относительно того, как идет война, ни вызванных этими чувствами последствий: «В Армии нет этих волнений, ни этих опасений, здесь каждый из нас знает, что мы останемся здесь до конца, что задача России здесь будет выполнена до конца.» Армия по-прежнему оставалась надежной опорой правительства, но этого было недостаточно.