Проблемы федерализации Грузии: Мегрельский вопрос / Д.Н. Медоев

На прошлой неделе в Грузии прошла конференция «Основы европейской цивилизации и 1700-летие христианства в Грузии». На конференции выступили Католикос Патриарх Шио III и главы исполнительной и законодательной ветвей власти. В речах ораторов опять звучали новые-старые грузинские притчи об оккупированных «древних исторических землях». С призывом наконец-то «воссоединить Цхинвальский регион и Абхазию со слезами страдающей матерю-землей Грузией» обратился к присутствующим  сам Шио III, обильно приправив свою проповедь словами о вековой дружбе, скорейшем освобождении от русской оккупации «братьев осетин и абхазов», призвав их попутно одуматься и вернуться назад к проживанию в едином грузинском государстве.

В речи церковного предстоятеля опять прозвучало словосочетание, значение которого вот уже много десятилетий является для всех загадкой и будоражит умы не одного поколения государственно-церковных деятелей солнечной Грузии. Но, как говорит наука и трезвый человеческий разум, такого словосочетания нет ни в одной из известных энциклопедий, конституций или словарях вместе взятых. Скорее всего этот набор слов можно рассматривать как случайно попавший в политический лексикон современной Грузии сорняк.

Если же считать словосочетание «цхинвальский регион» церковным термином, то надо бы разъяснить его значение простому народу, например как и когда его правильно его произносить, надо ли при этом ставить свечи за упокой и заказывать панихиду... Но а если же это не просто сорняк и даже не элемент церковного песнопения, то можно предположить, что это словосочетание есть понятие. В правильном понимании этого слова. В таком случае было бы разумнее светским, да и церковным властям Грузии обратиться за советом в грузинский авторитетный мир, где в понятиях разбираются лучше, чем где-либо. Однако, полагаю, что и эта дорога ведет в тупик…

Так как же быть? Однажды, давно, автору этих строк, в самом начале национально-освободительного движения Южной Осетии, посчастливилось побывать дома в гостях у всемирно известного академика, осетиноведа и ираниста, великого Вассо Абаева.  Это была замечательная во всех отношениях встреча, теплая, содержательная и незабываемая еще и тем, что нашему уважаемому старшему был задан вопрос, как быть, когда тбилисский националистический режим использует в отношении Южной Осетии словосочетание «Цхинвальский регион» или «Самачабло».

Гениальный ответ корифея большой науки всех буквально восхитил. Василий Иванович, с присущей ему осетинской интеллигентностью тихо произнес:

«К сожалению, это у них от общего недоразумения, которое все чаще наблюдается в последнее время у значительной части сегодняшней популяции грузинского общества…  Но вы не должны это принимать всерьез, каждый раз, когда они будут применять эти нелепые названия в прессе или на различных встречах, отвечайте им зеркально - «вилайет Гюрджистан». Это одно из реально-исторических названий Грузии, признаваемой в исторической науке, так эту территорию называли османы и персы во времена их более чем 300-летнего владычества в Закавказье, пока русские их не освободили».

Но двойная мораль советской и постсоветской грузинской элиты заключается не только в этом. Несомненно, большой интерес представляет отношение всех официальных властей Грузии, начиная с советизации с 1921 года и по настоящее время, к Мегрелии и мегрелам – западногрузинскому субэтносу с оригинальным самоназванием «маргали», родственному картвелам центральной и восточной Грузии и особенно близкому к лазо-чанам на западе страны.
Как известно, язык мегрелов - это самостоятельный язык картвельской семьи, генетически близкий к сванскому и лазскому, но ни в коей мере не является диалектом. В советский период в Мегрелии выпускались даже буквари («Азбука для взрослых») и другие образовательные материалы. В 1930 году начала выходить «Казакиши Газети» («Крестьянская газета»). Позже появились и другие издания.

Однако позже, под влиянием работы И. Сталина «Марксизм и национальный вопрос», курс грузинского руководства изменился: была утверждена точка зрения, что мегрельский не совсем язык, либо это диалект, либо «домашний» язык, и посему, литературным для мегрелов должен стать грузинский. В результате к концу 1930-х годов издания на мегрельском сошли на нет, началась тотальная картвелизация Мегрелии, заодно этот процесс затронул и соседние Абхазию и Сванетию. Практически в те же годы грузинские власти отменили кириллицу и насильственно перевели делопроизводство, все газеты и обучение в школах в Южной Осетии на грузинскую графику. Только в 1990-е годы с образованием Движения Сопротивления «Адамон Ныхас» (Народное Вече) и выходом Южной Осетии из состава Грузии удалось остановить ассимиляцию и культурный геноцид. Признание Россией в 2008 году государственной независимости Южной Осетии полностью исключает возврат к прошлому.

В современной Грузии юридический статус мегрельского языка не то что не признан как самостоятельный язык, он всячески ущемляется во всех сферах жизнедеятельности на фоне превалирования картвельского языка, ставшего с легкой руки грузинских большевиков титульным.

Примечательно, что контексте грузино-осетинского и грузино-абхазского урегулирования грузинская официальная власть на разных площадках предлагает Абхазии и Южной Осетии широкую автономию в своем составе, включая культурные гарантии и предоставление высокого статуса языка, обходя при этом мегрельский гуманитарно-языковый вопрос стороной. Мегрельская общественность не один год задает закономерный вопрос: как через голову единокровных братьев-мегрелов Тбилиси хочет придать официальный государственный статус абхазскому языку?

Это вызывает непонимание у жителей древней Колхиды, тем более что никто в Мегрелии или Сванетии не ставит под сомнение причастность к единой грузинской семье языков, наряду с чанским и лазским, но при этом они убеждены, что каждый субэтнос Грузии имеет право на свободное использование собственного языка, развитие самобытной культуры, образования…
Все дело в идеологии необольшевизма и остатков имперского мышления у современной тбилисской смешанной псевдо элиты - «велико-картвелов», которая никуда не делась из национального самосознания продолжателей национальной идеологии большевистских назначенцев 20-х годов XX века, продолжающих  в новых условиях претендовать на роль «старших» братьев среди равных грузинских этносов – так считают сегодня мегрельские и сванские  активисты.

По нашему мнению, исходя из принципов демократии и защиты прав нацменьшинств, федерализация Грузии должна начаться с определения равных культурно-языковых прав сначала внутри этно-грузинской среды, не забывая про мусульманскую Аджарию, включая равные политические права, представительство в органах госвласти и т.д. Только после успеха такого внутринационального проекта идея совместного проживания может предлагаться крупным коренным некартвельским этносам Грузии - армянскому и азербайджанскому населению с выделением мест их компактного проживания в отдельную этно-территориальную единицу.

Что же касается Южной Осетии и Абхазии, то этот поезд для Грузии давно ушел по независимым путям в сторону действительно братских берегов. Вряд ли грузинским элитам стоит ожидать их возвращения даже в далекой перспективе, оставаясь на полустанке «Грузинская ССР» в режиме ожидания.  
 
Дмитрий Медоев. Республика Южная Осетия. Цхинвал