Статьи

Нурлан Альниязов: «Исламское государство» заменило «Аль-Каиду»

07.10.2014 14:53Источник: Радиоточка

Иллюстрация: radiotochka.kz

На вопросы отвечает вице-президент Центральноазиатского корпуса развития Нурлан Альниязов.

В воскресенье страна отмечала Курбан айт. Есть мнение, и «Радиоточка» делала по этому поводу материал, что немалая часть мусульман вспоминает о боге только накануне таких праздников. Вы разделяете точку зрения, что казахстанские мусульмане не слишком религиозны, редко вспоминают о боге и душе?

Вообще существует такой термин, как «практикующие верующие». То есть это те, кто соблюдает все обряды. Но говорить о критерии религиозности… За все годы исследований я не могу, честно, определить эти критерии. Потому что я не знаю, как это оценивать. Моя задача была всегда – изучать различные течения, уровень радикализма в обществе. Но не касались религиозности. В данном случае на Курбан айт пришли все, кто считает себя мусульманином – на утренний намаз. А вообще можно заметить такую тенденцию, что практикующие делятся. Наш коллега Кадыр Маликов из Кыргызстана, который сделал такое разделение, как «жума беке» - это те, которые только на жума-намаз ходят, «айт» - которые только в Айт ходят на намаз, и те, которые пять раз намаз читают. Но исходя из точки зрения религии, обязателен, конечно, пятикратный намаз. Но называть их немусульманами или оценивать их нерелигиозность от того, что они не читают намаз или не ходят в мечеть, мы не можем – это слишком тонкая материя, которую мы не можем оценить…

Понятно, что это дело каждого. Но если просто следить за трендами в обществе: что общество волнует, интересует, чем оно живет. Мы увлечены все сейчас гаджетами, сидим в соцсетях – понятно, что это несравнимые категории, но не кажется ли вам, что есть другой класс людей, которые становятся религиозными, увлекаемые этим течением, общими тенденциями?

Тут надо исторически посмотреть. За время советской эпохи, когда воинствующий атеизм здесь действовал, мы, конечно, потеряли взаимосвязь с мусульманским миром и практически все религиозные институты. Были созданы новые институты, искусственные – это еще со времен царской империи. Муфтият, например, духовное управление. В том формате, как его представляли именно в Российской империи, но не так, как он должен существовать в мусульманском мире. После развала, конечно, тенденция пошла к возрождению или обновлению религиозности. И это процесс такой: за 20 лет появились разные люди. Была, допустим, в начале двухтысячных такая тенденция – в Казахстане непосредственно: когда девчата, действительно, носили хиджаб, даже не являясь этническими мусульманками, потому что это было модно. Особенно это в северных областях можно было замечать, в университетах. Просто потому что модно. Казалось: «Я выделяюсь». Я не знаю, какая психология у женщин была, но зато выделилась, все заметили – не потому, что она в мини-юбке, а потому, что в хиджабе.

Также как туристки сари надевают в Индии…

Да, в Индию приезжают и начинают индийскую одежду надевать. А сейчас можно заметить разные тенденции, если мы отставим в сторону женскую моду. Допустим, представители «Таблиги джамаата» - они одеваются в пакистанские одежды. Те, кто учился в арабских странах -  в арабскую форму одежды. Человек просто социализировался, получается – он в молодом возрасте уехал за рубеж и социализировался в другой среде. То есть становится маргиналом в отношении нашего общества. Поэтому такая тенденция в одежде и прочем имеется. Но она никак не касается религиозности человека или нерелигиозности человека. Это просто культура, которой он проникся.

Это не показатель религиозности?

Нет.

В одном из интервью вы отметили, что выделился «новый слой мусульман Казахстана, выросших на арабских традициях». Вы подразумеваете людей, которые учились в тамошних исламских университетах? Они  более ревностно соблюдают традиции, религиозные заповеди?

Я в начале немного сказал, что если ребята и девчата после школы, то есть в довольно юном возрасте уезжают за рубеж, не важно, в какую страну, и не важно, учиться религии или нет, они вырастают в другой культуре. Потому что самая главная социализация происходит в период, скажем, с 14 до 25 лет. Это тот период, когда человек учится в вузе или колледже, и, получается, проникается этой культурой. Что касается религиозности, то, естественно, человек полностью получает правовую школу, мазхаб, именно той страны, которую он посетил для обучения. И при возращении ему наша культура и наше правовое поел в исламе кажется уже чуждым. Такие нюансы есть. Это заметно по чтению намаза, например, по принципам другого мазхаба, ношению одежды. Но опасность здесь представляет то, что он не просто социализировался в арабской или пакистанской среде, а учился непосредственно в школах экстремистских группировок или течений – этот момент намного страшнее.

Вы изучаете радикализм, экстремизм. Кто, по вашему мнению, в группе риска, подвержен влиянию? Эти ребята, которые учились и социализировались за рубежом, или здешние неприкаянные молодые люди, у которых нет ориентиров в жизни?

Человек, который учился, он уже защищен. Пусть он даже будет носителем другой культуры, но он будет защищен, потому что у него есть какая-то научная, информационная база, есть понятия о религии, основных догматах. Его очень трудно сбить с толку. А человек, который находился здесь всю жизнь, и не имеет религиозного образования, высшего и вообще особо ни к какому образованию не тянулся… Его, естественно легче заговорить умными словами, доводами из Корана, который он тоже сам перевести не может. Но больше всего попадают люди, которые чувствуют себя лишними в этом обществе, или не имеют контакта в семье. То есть он неприкаянный, маргинал для общества. Только маргинал может попасть в такой момент. Если он чувствует себя  чужим и не может социализироваться в это общество. Таких людей легче всего поймать в секту, любое деструктивное течение. Сейчас это происходит от того, что человек не может себе позволить обучение в нормальном учебном заведении, не может найти себе нормальную работу и он, естественно, идет  ту среду, которая является чужой для него. Допустим, он покидает родную деревню и едет в город, попадает куда-нибудь строителем вместе с гастарбайтерами с Таджикистана или Узбекистана. И вот  он ни там, ни тут. И в этот момент он становится объектом для, так скажем, миссионеров, рекрутирующих в ряды  боевиков и так далее. Это один из моментов. Другой момент – можно назвать кучу людей с профессорским статусом, с несколькими высшими образованиями, я даже знаю нескольких отставных полковников из КГБ, они ходят в «Таблиги джамаат», допустим. И явно не выполняют функцию, например, КГБ-шника – они действительно в это верят. Опять-таки, это люди, сформировавшиеся в Советском Союзе, были привязаны к коммунистической идеологии, верили в империю, а потом, после выхода на пенсию или возвращения на родину, в уже отдельную страну, они, естественно, тоже становятся маргиналами. Разные бывают ситуации – это уже, наверное, к психологам и социологам вопрос. И вот именно такой маргинальный слой пополняет ряды любой секты.

Еще  мы с вами хотели поговорить о наших в Ираке и Сирии. Вы говорили, что у вас есть какие-то новые данные по этому поводу.

Нет, новости я не хотел сообщать. Просто то, что новое исламское государство, которое там возникло, экстремистская группировка, и то, что там присутствуют граждане Центральной Азии и занимают хорошие позиции, - это все говорит о том, что наши граждане уже вошли в международную террористическую среду и заняли какие-то позиции.

То есть они уже не просто, извините за выражение, мясо, а полновесная часть системы?

Да, это уже не пушечное мясо. Учитывая, что по последним данным даже в Интернете можно заметить, что такой-то джамаат, причем не казахский, подчиняется таким-то людям, там есть представители из Центральной Азии. И  уже начинаешь задумываться – позиции стали высокими, и надо какие-то адекватные действия предпринять нам, на государственном уровне. А то, что само возникновение исламских государств, я имею в виду организации, в исламском мире принято говорить аббревиатурой ИГ… Вот это самое ИГ (ИГИЛ – Исламское государство Ирака и Леванта, прим. редакции) очень сильно пиарятся в прессе. Я вчера специально пролистал разные новостные службы на разных языках, и заметил, что очень большой процент говорит про ИГ. Заметьте, когда они убивали тысячами местных арабов, арабов-христиан, весь западный, христианский мир практически ничего не говорил практически. Какие-то возмущения были, но в прессе они такого отражения не нашли. Как только они начали брать именно американцев, западных европейцев, их немного – 3-4 человека… Получается какая-то пиар-кампания. Звучит цинично, но это черный бизнес, что поделать. Напрашивается вывод, что идет некий ребрендинг – Аль-Каида уходит, она выполнила свою функцию, а теперь появляется ИГ. И, так как оно пиарится очень сильно, причем всеми СМИ мира, это означает, что будущее за ним. Можно делать соответствующие выводы и готовить адекватные действия – совет нашим спецслужбам или, может, правительствам центральноазиатских стран.

В Казахстане, после известных событий двух-трехгодичной давности, где участвовали экстремисты, террористы, у нас избегают слова «террористы» - и пресса, и эксперты. Сейчас все как-то затихло. Это явление перешло в латентную форму или спецслужбам удалось как-то решить этот вопрос?

Я думаю,  и то и другое. То есть работа соответствующих органов, конечно сказалась. Мы видим, сто было много задержанных, много погибло при задержании. Это один момент. Второе – их запрет  на эти организации немного выдавил их за пределы Казахстана. Большой слой принял, конечно, наш сосед, Кыргызстан, оттуда они дальше распространились дальше по миру. Главное то, что начались вооруженные конфликты в Сирии и Ираке, на Украине – им сейчас есть, чем заняться. И пока этот бизнес распространяется на той территории, им здесь  делать нечего. Но тенденция возврата говорит о том, что какой-то проект возможен и на нашей территории. Я думаю, больше сработал конфликт в Сирии – туда ушел большой поток со всего постсоветского пространства.

Беседовала Марина Михтаева

Подшивка

Другие публикации


09.01.19
Журнал «Освобождение». 1903. №17 (41)
09.01.19
Журнал «Освобождение». 1903. №15/16 (39/40)
20.11.18
Журнал «Освобождение». 1903. №14 (38)
20.11.18
Журнал «Освобождение». 1903. №12 (36)
20.11.18
Журнал «Освобождение». 1903. №11 (35)
VPS

Новости партнёров


Загрузка информера...